Безбашенный

Но, блядь, стоит мне только спуститься со сцену, как я перестаю замечать Миру.

Продолжаю идти вперед, не обращая внимания за цепляющиеся за меня руки, — все хотят тормознуть по дороге, получить автограф или просто дотронуться, и мне приходится тупо рассекать толпу, стараясь никого особо жестко не отшвыривать!

Вхожу в самый центр танцующих, — и ни хера, Мира как сквозь землю провалилась!

Обхожу весь танцпол, — и срать, что на меня косятся с недоумением, уже бесцеремонно расталкивая всех на пути. Нет. Нет, блядь! Таки исчезла!

Сердце снова начинает бешено колотиться, хоть и успокаиваю себя, — ну, мало ли, к бару подошла чего-то выпить или в туалет, в конце концов, вышла!

Возвращаюсь на сцену, — может, просто потерял ее в толпе, а отсюда будет лучше видно.

Но почему-то внутри всего перекручивает знанием, что ее здесь больше нет, что она ушла. Это чувство, блядь, рваной потери я не спутаю теперь уже ни с чем. Такое ощущение, что там живет какое-то особенное знание, которое никогда не ошибается.

Глава 33

Мира

Скольжу взглядом по сцене и понимаю, что Антона там больше нет.

Даже не думаю, возвращаюсь к нашему столику и, схватив сумочку, вылетаю из зала.

Да, я помню, он говорил, что в той комнатушке нам быть нельзя, что туда все придут, — но я ведь не собираюсь с ним там сексом заниматься!

Просто хочу его увидеть, прикоснуться, зарыться в его руки и запах, в его дыхание, спутавшееся в моих волосах… пусть даже на минутку, — а после снова вернусь в зал…

Телефон разрывается трелью звонков, — прямо, кажется, на весь коридор.

Вытаскиваю его из сумочки, замечая 50 пропушенных!

Черт! Конечно, там так все гремело, что я ничего и не могла услышать!

Хотя…

После нашей с ним встречи, и после, когда со сцены лился его голос, я не услышала бы, даже если б телефон разрывался у меня над самым ухом!

— Да, мама, — отвечаю на последний, от нее. — Я же говорила, что на концерте… Там не слышно… И предупредила, что буду поздно.

— Вадим приехал! — мама так кричит в трубку, что приходится отвести ее от уха. — Был у нас! Ты же понимаешь, я не могла ему не сказать, где ты!

— И…? — внутри все опускается, — приходится даже прислониться к стене.

— И он поехал за тобой! Кстати, очень был недоволен! А я ведь говорила!

— Мама, — выдыхаю одними губами, до боли сжимая кулак, так, что ногти рвут кожу на ладони до крови.

— Говорила тебе — продолжает она истерить, не слушая. — Ради какой-то вечеринки все подставить под удар и разозлить его! Как ты могла, Мира!

Мне хочется в этот момент пнуть стену ногой изо всей силы, а еще — впервые наорать на мать.

Но вместо этого я только отключаю вызов, прикрыв глаза и прислонившись головой к стене. Что говорить, если все это без толку.

Хочется разреветься — вот прямо вголос, как маленькому ребенку.