Бездушный

Где говорят сталь и магия, не место не проливающим кровь проповедникам... А, кстати, — кивнул я на палку в его руках, — что там за пятна? Ужели кровь?

Рушпу́н смутился, но выход из неловкого положения отыскал достаточно быстро.

— О, да, великий! Это действительно кровь. Но это кровь нечестивцев, и я её не проливал. Её вкусил Святой Дрын. Вы его передали мне, когда взяли на службу. Он сам крушил тех, кто не соглашался верить в благочестивого и святого Краума из Пустограда. Моя рука была просто проводником его воли.

Я мысленно хмыкнул. Выкрутился, собака. Религиозный фанатизм, он такой — всему, что угодно, найдёт объяснение.

— Так как же ты всё-таки выжил?

— Святой Дрын спас меня. Сначала он не дал утонуть, а потом меня вытянули за него на ваш «галеат», о, великий. И после этого я окончательно понял, куда же ведёт меня стезя служения Великому Исцелителю Мира.

— Исцелитель — это ты про меня? — уточнил я на всякий случай.

— Да, о, великий!

Вообще говоря, все эти «о, великий» начали мне изрядно надоедать.

— Давай-ка мы сделаем так. Ты, — ткнул я пальцем в адепта, — больше не будешь следовать за мной, словно хвост.

— Вы меня прогоняете, о, великий? — обиду в голосе бывшего стражника не заметил бы только глухой.

— Нет. Я не собираюсь ничего запрещать и никого прогонять. Просто, если ты действительно хочешь нести в этот мир слово истины, тебе не стоит творить для себя кумиров. Не надо пытаться найти в других то, чего у них может не быть. Судить человека надо не по словам, не по своим о нём представлениям, а по делам его. Тому, что он делает. Тому, что останется после него, после того, что он сделал... Вот, где-то примерно так. Надеюсь, ты меня понял.

— Спасибо, великий, за откровение, — склонился в поклоне Рушпу́н. — Я буду думать над ним.

* * *За время морского боя ничего особенно страшного наши разбойнички натворить ни в городе, ни в порту не успели. Ну, да, пограбили малость, сожгли кое-что, в местном борделе отметились. Нормальные такие завоеватели-победители. А когда к ним присоединились высадившиеся на берег пираты, то стало совсем хорошо. По меркам имперских традиций, вполне себе благостно и, в определённом смысле, законно.

Дайрус с компанией заняли ближайшее к пирсам здание имперского торгового представительства. Я (так же как в Пустограде) — здание магсовета. В него всё равно никто кроме меня невозбранно не вошёл бы (магическая зашита на домишке стояла крутейшая).

А потом мы стали делить трофеи.

Все сохранившиеся имперские корабли перешли в собственность баталии Краум. Это не обсуждалось.