Забывший имя Луны

Может быть, с Федей? Но где его найдешь?

Обучение у Виталия закончилось также неожиданно для Кешки, как и началось. Однажды вместо знакомого подвала Алекс привез его куда-то на окраину города. Большие дома-муравейники по-прежнему пугали Кешку. Он представлял себе, как день за днем, зиму за зимой люди живут в маленьких, освещенных одинаковыми лампочками ячейках, отделенные друг от друга стенкой толщиной в две ладони, спят на расстоянии вытянутой руки , храпят, едят, смотрят в ящик-телевизор, ссорятся …

– Алекс! Люди в этих домах… Они знать друг друга?

– Нет, конечно, – усмехнулся Алекс.

 – Посмотри, сколько окон. Соседи, те, что рядом живут, может, и знакомы. А так – нет. Муравьи, они и есть муравьи, – презрительно добавил он.

– Куда мы ехаем? – снова спросил Кешка.

Спрашивать что-нибудь у Алекса было против заведенных правил, но сейчас Кешка кожей ощущал какое-то непонятное волнение человека, сидящего за рулем . Связанное, между прочим, с ним, с Кешкой.

– Приедем, увидишь, – буркнул Алекс. Кешка послушно замолчал и снова уставился в окно, в котором проплывали совершенно невозможные и неестественные с точки зрения здравого кешкиного смысла громады новостроек.

Клуб, в который они в конце концов приехали, был больше и светлее того, в котором проходили тренировки. Несмотря на все попытки расслабиться, Кешка напрягался все больше и больше. Происходило что-то, касающееся его непосредственно, а он до сих пор ровным счетом ничего об этом происходящем не знал. В какой-то момент Кешка даже подумал о бегстве, но потом решил, что это вовсе не лучший способ прояснить ситуацию.

Откуда-то из боковой двери появился Виталий в мягком серо-голубом костюме.

Кешка нешуточно обрадовался ему, хотя и непривычно было видеть Вадима без привычного черного халата.

– Слушай меня, – быстро сказал Вадим, торопливо и как-то не по хорошему оглядываясь. – Я тебя знаю, ты просто так никогда в драку лезть не будешь. Но здесь не игра. Ты должен делать все, что можешь. Он будет пытаться тебя убить или искалечить. Всерьез, по-настоящему. И если ты проиграешь, ты проиграешь жизнь. Ты понял меня? Я предупреждаю тебя потому, что мне все это не по душе. Мне не нравится, когда золотые статуэтки переплавляют в слитки, а из боевого искусства делают игрушку для троглодитов.

Я хочу, чтобы у тебя был шанс. Он у тебя есть, но ты должен забыть о твоих внутренних запретах. Я не знаю, кто и когда их ставил, но сейчас ты должен найти способ их обойти. Иди и помни: ты умеешь достаточно, чтобы победить."

"Виталий сказал слишком много. Медлительный аппарат сознательного анализа в кешкином мозгу не успел даже приняться за работу. События развивались гораздо быстрее.