Забывший имя Луны

так я под ноги себе и свечу, да… чтоб не споткнуться… иной раз, знаешь, скользко так…

– Ага, – сказал Кешка, так ничего и не поняв.

Все его чутье говорило о том, что в подвале монашек оказался отнюдь не случайно, и что все это имеет какое-то отношение к нему, к Кешке. Но какое? Какая связь может быть между беглым монашком из Петрозаводска и диким мальчишкой с берегов Белого моря? Из всех людей интересоваться Кешкой может только Алекс, но совершенно невозможно предположить, что невзрачный отец Варсонофий – его человек. Нет у Алекса таких людей.

Нет и не может быть. И что он делал в подвале?

– Вон там выход, – указал Кешка. – Иди.

Монашек, светя себе под ноги, послушно двинулся наверх. Кешка остался один, еще подумал и решительно потянул из тайника оставленный было мешочек.

– Найду еще место, – сказал он вслух.

Но недоумение не проходило. Кешка знал о жизни Города немногое, но все же достаточно, чтобы понимать абсурдность своих предположений. Зачем незнакомому с Кешкой монаху могли понадобиться справка о кешкином сумасшедствии, ржавый охотничий нож, грубо сделанный перстень картинка или пластмассовый пупсик?

Еще поразмышляв, Кешка, ничего не объясняя, показал картинку и перстень Аполлону.

Аполлон явил всю ту же мягкую и уважительную обтекаемость, что и в случае со справкой.

– Я понимаю, друг Кеша, – проникновенно сказал он. – Это те реликвии, которые остались у тебя от закрытого для твоей памяти прошлого. Понятно, что ты хранишь их.

– Реликвии – что?

– Реликвии – это памятные для человека или для какой-то группы людей вещи, иногда имеющие какую-то материальную ценность, а иногда важные только для этого человека.

– Это – что? – Кешка ткнул пальцем в картинку и перстень.

– Вот это – иконка. Репродукция, наклеенная на картонку. Такие сейчас продаются в любой церкви. Наверное, кто-то из твоих близких был верующим. Что это за икона конкретно, я не знаю, об этом ты лучше спроси у Варсонофия. Он все-таки духовное лицо, должен быть в курсе. А перстень… ну, на первый взгляд, он из мельхиора, а может быть, и из серебра…можешь попробовать почистить его мелом, тогда станет ясно. Довольно грубая работа, как будто ручная…но в целом, красиво… явно, мужской.

Может быть, он принадлежал твоему отцу? Или он сам его сделал? Вот тут и вензель какой-то… Вроде бы – «И», но может быть и латинское «эн»…

– Да, хорошо. Спасибо, – Кешка забрал перстень и иконку у Аполлона, переложил в висящий на шее мешочек. – В каждой церкви? – уточнил он.

– Да, увы! – Аполлон огорченно развел руки. Наверное, Кешке было приятно думать, что его иконка имеет какую-то художественную или материальную ценность.