Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

 — Если вы сейчас же не покинете конференц-зал!

Кристина точно мамаша-наседка, не шкуру свою спасала, а поражая в очередной раз материнским инстинктом НЕ К СВОЕМУ РЕБЁНКУ, Лерку грудью принялась защищать:

— Не орите на ребёнка! — дочка за ней мялась, словно не я её отец, а Кравчик — её мать!

— Анджеевна, — перешёл на вкрадчивое и угрожающее, — вам бы рот научиться закрывать, когда следует молчать! И не лезть с советами, когда их не просят! И, чёрт возьми, не портить мне ни личную жизнь, ни работу, — на этом запнулся. Зря проговорился за вчерашнее, но, сука, наболело!!! Я так горел! Я, бл*, бабла не пожалел! Ждал…

Время выкроил, а эта стерва молодая с обманчивой нелепостью и обаятельным очарованием, мне такой облом устроила!!!

Я чуть кипятком не ссал от злости и ярости, шлюху выпроваживая…

А ведь когда в кабинет вошла с губами вишневыми, расстегнутыми пуговицами блузы, опешил….

приятно поражённый и даже быстро возбуждённый, но когда в её руках блокнотик появился, а девица прямолинейно к столу шагнула: “Все поручения выполнены, я к вашим услугам, босс”, - молнией прострелило: “КРАВЧИК!!!” Её рук дело! Глянул на девушку хмуро:

— Зовут как?

Красивая, на вид не проститутка, а милая девушка-соседка, но ответ, подсмотренный, к слову, в блокноте: “Кристина Анджеевна”, - антидотом возбуждения шарахнул.

— Свободна! — махнул яростно на дверь. — Антонине скажи, я больше не ваш клиент!

Вот такой секс у меня был. И всё по вине этой обманчиво невинной особы! Оставалось смотреть на отпечаток её вишнёвых губ на первой страничке блокнотика, чтоб его!

— О, так я уже вам жизнь порчу? — тотчас ощерилась Кравчик, весьма умело зубки показав.

 — Я целыми днями и ночами на вашу фирму пашу. О своей личной жизни забыла. С ног сбиваюсь, как стараюсь угодить и не испортить что-либо, а вы… деспотичный, эгоистичный ТИРАН! не умеющий ценить людей и их работу, — перешла в наступление Кристина.

СУКА!!! Но, бл*, нравилась она до бешенства! Так нравилась, что я себе уже жизни не представлял без неё! Придушил бы… как нравилась. Знала, что не права, и продолжала гнуть свою солидарно-женскую линию.

Это, мать её, бабский заговор, в котором ни одному железному, брутальному мужику не выжить!

Вот и я… уже труп! Барахтаюсь ещё, но уже всё… утонул!

Нельзя было этих двоих вместе держать! Они поодиночке мою жизнь красками расписывали кровавыми и нервными, а вдвоём — взорвали к едрени фени!"

"Опять зло глянул на огромные рекламные стенды, что заполонили стены конференц-зала, а это до хера, по любым меркам. При всём желании за пару часов не переделать.