Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

И даже маму, папу нарисовала и девочку между ними… Они держались за руки, показывая единство. Не было тут ни идеальных линий, не сверх продуманности, ни тем более, какой-то последовательности и логики, сюжета, но, бл*, пробирало до скрежета зубов, до боли в сердце. Душу выворачивало и проникало так глубоко это милое исполнение — тяп-ляп с оттенком глубокого смысла, что я едва справился с резью в глазах.

А потом я неверующе крутанулся, охватывая размах творения Лерки. Ещё круг и её работа ожила так, как видела её Лерка, а не я…

Я правда слеп!

Потому что и логика и сюжет есть!

Если пройти от первого стенда к последнему — будет история.

Вот — самая шикозная из всех идей, которая так и не прозвучала во время брейн-штурмов.

На первом стенде были двое: мальчик-мужчина и девочка-женщина. Эти двое держались за руки, и держали по одному воздушному шарику, а на следующем стенде у них уже был маленький человечек-ребёнок. И снова шарик, только один и улетающий вверх. Я не сразу его заметил.

Ребёнка Лерка сначала рисовала одного. Он просто стоял под солнышком, потом шла череда чего-то непонятного. Только к середине второго стенда я понял, что это… подарки.

Конфетки, собачки, сердечки, домики. А на третьем стенде сердце оборвалось от вида этой выставки “детских ништяков”, там, в самом уголке была сидящая девочка и я точно знал, что она сидит на асфальте. Непосвященный бы решил, что девочка просто ждёт маму и папу.

Нет. Папа у девочки был.

Он появлялся позже, и посторонний мог бы подумать, что история Лерки о детдомовском ребёнке, которого нашли родители.

Девочка и женщина, которая появилась позже, стояли держась за руки. Над ними горело жёлтое солнце.

Потом появился и мужчина-папа. В руке у него была нелепая штука, играющая роль телефона, в другой руке… конфета. Я очень долго смотрел на этого корявого папу, держащего подарок и он казался мне дико тупым, уродливым. Длинноволосая женщина-мама, девочка, папа. Держались за руки. А дальше пошли детские фантазии."

"От стенда к стенду появлялись новые персонажи, собака, дом. Подарки превратились из осмысленных в символические — просто коробки с бантиками. Нашлось место новогодней ёлке, дереву увешанному яблоками, цирковому шатру, конькам. Девочка обзавелась двумя бантами на голове и я понял, что речь о последнем звонке.

Лерка боится школы, я помнил, но, пожалуй, не знал, что пугает её отсутствие мамы, которая туда поведёт.

Ведь так и есть — любой рисунок — отпечаток нашего душевного состояния и мышления. А глядя на художества Лерки, я понимал её крик и позыв: “Папа, мама, я — счастливая семья!” Глупо, нелепо, банально, но, сука, так жизненно.

Моя маленькая дочь придумала небанальную концепцию. Она превратила стенды — в историю, которую интересно читать.