Бернаут

Снова надев шлем, я перекинула ногу через байк, опустила ее на подножку и взялась за руль. Бланж стоял рядом, засунув руки в карманы.

– Нет. Это плохая идея, – покачав головой, произнес он.

– Один раз.

– Закончится в травмпункте.

– А если вместе?

– Вместе в травмпункт?

– Вместе на мотоцикле.

– Ладно, подвинься. – Он уселся позади меня, положив ладони прямо на мои. – Держаться за руль лучше не прямо, а немного наискось, чтобы поднять локти выше.

Господи, как волнительно-то.

– Чтобы он поехал, нужно плавно отпустить сцепление и открыть газ. Вот это сцепление, вот это газ, – показал он, крутанув ручку и заставив мотоцикл зарычать. – Только не полностью. Процентов на… ну, не знаю сколько. Тут, на самом деле, все элементарно.

Вот именно здесь, на этом его «элементарно», я и поняла значение слов, сказанных когда-то Лилиан: «Бланж рожден с умением чувствовать мотоцикл. Вот почему его спортивная карьера взлетела так быстро. Но быть хорошим гонщиком – не значит быть хорошим учителем». И это как раз то, о чем говорил Марс.

– Если что, я подстрахую, – пообещал Бланж, поддав чуть-чуть газу."

"Мотоцикл сдвинулся с места. Все внутри встрепенулось. И несмотря на то, что мои руки лежали на руле, его находились поверх, контролируя почти весь процесс. Все, что оставалось мне, – рулить, держа баланс. Хотя и с этим Бланж, кажется, справлялся за двоих. У нас получалось очень даже неплохо. Пока он не произнес:

– Может, теперь сама попробуешь? – И не отпустил руль.

До этого момента я даже не предполагала, что бо́льшую часть пути мы преодолели благодаря Бланжу. Казалось, что байк – это змея, заколдованная дудочкой. Стоило мне взять управление в свои руки, как он совершенно расхотел подчиняться.

– Не туда, Жак. – Бланж рассмеялся и одной рукой выровнял мотоцикл. – Там кактусовый заповедник. И вряд ли нам там будут рады.

Легко сказать. Я постаралась вырулить в другую сторону.

– Да куда ж ты. – Он снова подправил нас. – Чего тебя в эти заросли так тянет? Добавь чуть-чуть газу. Тебе проще будет удерживать вес.

Я крутанула ручку, и вот здесь и произошла фатальная ошибка. Кто же знал, что этот газ – настолько чувствительный гаденыш?

– Нет! Стой!

Но мотоцикл уже взвился вверх, словно дикий конь. А дальше все случилось слишком быстро. Единственное, что я успела уловить, – как руки Бланжа подхватили меня, прижав к себе, а потом мы дружно рухнули на пыльную землю, проскользив по ней добрых пару метров. И наступила тишина.

Я лежала на Беланже, судорожно хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в его плечи. Чувствуя, что содрала кожу на руках, потому что места, где застрял песок, жутко горели. Адреналин все еще пульсировал в висках, сердце стучало, словно сейчас пробьет ребра. А еще почему-то переживала, что Бланж станет ругаться.