Братва. Пощады не будет

Может, любовалась причудливыми мертвыми лепестками, а возможно, просто подбирала ингредиенты для какого-нибудь тайного колдовского снадобья. Тамара очень рассчитывала именно на последнее.

– Вечер добрый, бабушка Агафья! – с порога вымученно улыбнулась гостья, отвечая на вопросительный, хитровато-прищуренный взгляд хозяйки. – Я по недоброму делу к тебе. Коли поможешь извести муженька – проси что хочешь! Ничего не пожалею, Богом клянусь!"

"– Не поминай Бога всуе и не клянись именем его! – строго заметила бабка и кивнула на свободный стул. – В ногах правды нет. Присаживайся, голубушка, и поведай о горести своей.

Сядем рядком, поговорим ладком. Небось налево кобель твой гулять повадился?

– Нет, бабушка, – Тамара присела на краешек деревянного стула и невольно болезненно поморщилась.

– Исполосовал, изверг, задницу? – живо заинтересовалась старуха. – Вожжами? Надо бы смазать жиром гусиным. Наипервейшее средство, поверь, милая. Выходит, это ты налево кому-то подвернула?

– Нет, бабушка! – через силу улыбнулась фиолетовыми губами Тамара, начиная сомневаться в общепризнанной прозорливости хозяйки.

– Все значительно хуже!

Превозмогая женскую стыдливость, Тамара рассказала об их совместном житье-бытье с мужем, не скрыв даже своей кратковременной связи с его братом-близнецом. Лицо ее, только что синюшно-серого оттенка, сейчас пунцово пылало, но она, почти не сбиваясь, досказала все до конца – вплоть до ежесубботнего над ней скотско-унизительного надругательства.

– Вредно это, – сочувственно покачала седой головой практично мыслящая старуха. – Геморрой запросто заработать можно. Свечи вот хорошо помогают. Или специальную мазь могу предложить.

Никакой боли уже не почувствуешь – как по маслицу пойдет! Недорого совсем.

– Ты все не о том, бабка! – Лицо поздней гостьи опять стало бледнеть, но уже от искреннего негодования. – Я ведь правда не шучу – помоги сжить со света Михаила! Хватит гаду такому уж небо коптить!

– Грех великий это, – лукаво прищурилась Агафья. – А чего по-доброму не разбежитесь? Нонче это запросто. Аль имущество делить резону нет?

– Само собой! – без тени смущения, цинично призналась Тамара, невольно стискивая ладони в два маленьких, но убедительных, упрямо-твердых кулачка.

– Не для того я восемь лет мучилась, чтоб на бобах остаться! Родичей, как знаешь, у меня нет. Некуда мне отсюда подаваться. Никто нигде не ждет!

– Сиротинушка ты у нас, – вздохнула Агафья, нежно поглаживая натруженные руки Тамары своими морщинистыми ухватисто-крючковатыми коричневыми пальцами.

Очень скоро кулачки той безвольно разжались и остались расслабленно лежать на столе, напоминая пару развернувшихся розовых ежиков.

– И то верно! – продолжала ласково ворковать старуха.