Брегет хозяина Одессы

– Все верно, – раздался сочный бас, и Беспальцев, взглянув на участкового – щуплого невысокого мужчину лет пятидесяти, удивился, как он может издавать такие звуки. Геннадий был готов поспорить: если бы у Окоемова был слух, он точно бы пел в хоре.

– Познакомься, Коля. – Виталий кивнул в сторону Геннадия. – Это майор из Вознесенска, насчет тамошнего нашумевшего дела. Помнишь, убийство часовщика?

– Как не помнить, – усмехнулся Окоемов, блеснув водянистыми зелеными глазами. – Кроме него, убили еще и какого-то рецидивиста.

– Этот рецидивист по фамилии Будченко когда-то сидел с вашим подопечным Фисуном, – констатировал майор. – Я пришел к вам, чтобы узнать о нем подробнее.

– Очень интересно, – Николай сразу посерьезнел и надел очки, лежавшие на столе. – А почему вы интересуетесь именно им? Мало ли с кем сидел ваш Будченко… Или вы не все мне рассказали?

Виталий, махнув рукой обоим, тихо вышел, чтобы не мешать разговору.

– Да, я не все рассказал, – согласился Геннадий, пригладив волосы. – Дело в том, что отпечатки пальцев Фисуна были обнаружены и у часовщика, и у Будченко. Это веская улика, согласитесь?

Окоемов наклонил голову:

– Вполне возможно.

Видя, что не совсем убедил его, Беспальцев продолжал дальше:

– Есть и еще кое-что. Оба умерли от остановки сердца. Я знаю, что удар в левую часть грудной клетки – это коронный удар вашего подопечного. Правда, он никогда не отвечал за убийство, потому что это было невыгодно начальству колонии.

– Значит, так, – Николай вздохнул. – Все-таки дал о себе знать, гад. Понимаете, товарищ майор, мой участок довольно спокойный. И даже Фисун, освободившись, ведет себя прилично.

– Что вы под этим подразумеваете? – поинтересовался следователь.

– Чаю хотите? – Не дожидаясь ответа, Окоемов плеснул кипятку в большую старую чашку с отбитой ручкой. Геннадий подумал: интересно, как из нее пить? Кипяток обжигает руки.

– Не обожжетесь, – успокоил его капитан. – Стекло прочное, да вы сами попробуйте."

"Он добавил заварку и произнес извиняющимся голосом:

– Только вот печенья нет, ко мне все ходят, знают, что уж заварка точно имеется. А заодно и печенье гребут.

– Да я вообще-то есть не хочу, – смутился Геннадий.

– А чай пейте, – капитан придвинул кружку. – С ним и беседа веселей. Итак, вас интересует мой подопечный. Ну что сказать? Освободился условно-досрочно, по болезни. Туберкулез прихватил. Очень распространен среди заключенных, – он сделал паузу, будто что-то припоминая. – Был у меня один фрукт, в колонию загремел по глупости. Стащил у соседки, тети Сары, батон колбасы из сумки. Та, естественно, вопль подняла, орала на всю Дерибасовскую, меня вызывала. Я ей: прости парня, ну пойдет в тюрьму, в ней единицы исправляются.