Брегет хозяина Одессы

А потом – работа на заводе, тяжелая, изнуряющая. Митька голодал, приходя домой, валился с ног, уже не мечтая, что когда-нибудь заживет по-другому. Но… Наступил тысяча девятьсот пятый год, знаменитый Кровавым воскресеньем, стачки, выступления, такие дела… А в Одессе началась настоящая анархия. Многие боролись за право контролировать город. И парень, не будь дураком, решил, что революция – это его спасение. Она даст возможность заработать, и заработать неплохо. В шестнадцать лет он присоединился к организации «Молодая воля».

– Какие же политические принципы она исповедовала? – с интересом спросил Беспальцев.

Северный закашлялся и глотнул остывший чай:

– Они называли себя анархистами-коммунистами.

– Красиво, – усмехнулся Геннадий.

Дядя махнул рукой:

– Красивого нет ничего, обычные анархисты, мало чем отличавшиеся от налетчиков. Знаешь почему?

– Догадываюсь, – кивнул Беспальцев. – Наверное, они экспроприировали экспроприаторов для своих революционных нужд. Многие партии так делали."

"– Да-да, правильно, – согласился дядя, – члены организации, где оказался Митька, выписывали так называемые мандаты с угрозами, на которых рисовали череп и кости. Некоторые богачи даже платили. Только все это было несерьезно, как рассказывал мне Беня. Нужен был какой-нибудь толчок к тому, чтобы о них заговорили, стали бояться. Молодые анархисты не придумали ничего лучшего, как убить полицмейстера Одессы, и поручили это Митьке.

– Он же не терпел вида крови, – удивился Геннадий.

– А, тогда он об этом не думал, – проговорил Борис Александрович. – Представь, даже обрадовался. У него появилась возможность показать себя, пусть даже с помощью убийства. Ты не представляешь (это слова Бени), как Митя готовился. Он начинил деревянный ящик взрывчаткой, принес его на Степовую, разложил на нем щетки, сел рядом и принялся ждать полицмейстера. Когда тот появился, отважный парень предложил почистить сапоги. Ничего не подозревающий полицмейстер поставил ногу – и тут раздался взрыв. Митька успел сбежать. Разумеется, мужчину разорвало в клочья. Беня говорил, что буквально разнесло по закоулочкам – такие дела. Он видел, как несчастный Митька подошел к тому, что когда-то было ногой, а теперь представляло кусок мяса, побледнел и чуть не упал в обморок. Его стошнило в подворотне. Говорят, с тех пор он поклялся никого не убивать. Ты знаешь, это был единственный бандит, который никого не убивал – такие дела, племянничек.

– Да уж, слыхал, – ответил Геннадий, налегая на торт."

"– А потом его сдали, были жестокие допросы и ужасный приговор для ребенка – смертная казнь, – сокрушенно продолжал Борис Александрович. – Такие дела. В тюрьме, в камере смертников, он познакомился с Григорием Котовским.