Будь моей няней

На моей фабрике в Носкавунье возникли проблемы, которые решить могу только я, — тоже вздохнув, посетовал граф.

— Ох! Конечно, мэллорд, езжайте и не переживайте. У нас будет все хорошо, — заверила я.

— Что у вас будет хорошо, мэлл Имма? — зайдя в столовую, издевательски спросила Камилла.

— У нас, Камилла, — поправила я. — Если все будет хорошо у меня, значит, будет хорошо у всех вас.

— Какая самонадеянность, — съязвила девушка.

— Камилла! — предупреждающе рыкнул отец, и та замолчала.

— Папа! Папа! — В столовую ворвалась Памела с ворохом рисунков и подлетела к отцу.

 — Смотри! Это мардердор! Это брыська, я его сама придумала! Это двигайноги — его Мири придумала. Это Иммин птицекот!

Она хаотично совала под нос графу рисунки, меняя их так быстро, что рассмотреть что-то было невозможно. Граф поднял на меня смеющиеся глаза. Я пожала плечами.

— Пэм, что это за чудища такие? — спросил граф дочь.

Она начала путано, взахлеб объяснять.

— Пэм, сядь и успокойся! — раздраженно прикрикнула Камилла. И обратилась к отцу: — А почему наша гувернантка молчит и не делает Памеле замечания, что за столом себя так не ведут? Она для чего у нас вообще?

— Я не делаю замечания, потому что считаю, что радость при виде отца важнее внешних приличий, — сочувственно посмотрела я на притихшую и поникшую Памелу.

 — Если постоянно одергивать человека, который выражает эмоции, он перестанет не только их показывать, но и чувствовать. А я не жажду, чтобы мои воспитанницы были тихие, но бесчувственные. Это ужасно.

Я перевела глаза на Памелу:

— Но Камилла права, сначала надо утолить дух телесный, потом уже духовный. Так твой папа лучше услышит, что ты хочешь ему сказать.

И если уж речь о приличиях, то тебе, Камилла, замечание, — обратилась я к ней. — Неприлично одергивать человека при всех. Надо подождать, когда останешься с ним наедине, и корректно высказать критику.

Камилла скривилась как от зубной боли, схватила вилку и нацепила на нее рогалик так, словно хотела его проткнуть насквозь.

Граф с интересом наблюдал наш поединок и потом подмигнул мне и незаметно показал большой палец в знак одобрения.

— У нас есть пять минут, пока Ливия расставляет тарелки. Так что там, Пэм, у тебя на картинках?

Памела робко, но по мере рассказа все больше увлекаясь, рассказала про новую игру и показала плоды своей фантазии.

— Ты только Мирке не говори, что я тебе показала. Я тебе свои показала. А она хочет свои показать. Но просила тебе ничего не рассказывать.

— Хорошо, — потрепал по голове дочь граф.

— Какая тупая игра! — процедила Камилла.

— Сама ты тупая! — огрызнулась Памела.

— Памела! — строго окликнула я. — Воспитанные девушки не обзываются. И Мирками кличут только животных, но не людей.