Будь моим первым

Должна была протестовать, не дать возможности взять меня, потому что моя невинность была слишком большой наградой для того, кто её совсем не заслужил. Но если уж так посудить — кому я должна была подарить девственность? Ненавистному Карташову? А именно такой сценарий предполагался для моей жизни — свадьба с Кириллом и первая, во всех смыслах, брачная ночь с ним же.

— Подожди, — шепнула, стоило Диме расправиться с моими трусиками и попытаться приподнять меня, чтобы усадить на себя. — Я хочу быть сверху.

В глазах Швецова разгорелся огонь. Мне было плевать сейчас, что Дима женат. Плевать на обещания Карташову не спать ни с кем. Я жаждала только одного мужчину, и он сейчас был рядом.

Мы оказались на постели. Швецов стащил футболку через голову, избавился от остатков одежды и, устроившись удобнее, привлёк меня к себе.

Я сидела на Диме, расставив ноги по обеим сторонам от его тела. Подрагивающий закаменевший член едва касался моего влажного лона. Мне казалось, что я истекаю вожделением. Я нуждалась в том, чтобы Швецов был во мне, и сейчас было неважно, что я почти ничего не умею. По крайней мере, в том, что касалось обычного секса.

— Давай же, — велел Дима и я, обхватив ствол пальцами, направила его в себя.

Швецов выдохнул через крепко стиснутые зубы. Схватил меня за бёдра и сжал их с такой силой, что у меня мелькнула мысль о синяках, которые наверняка проступят на коже уже завтра. Но брать всё в свои руки не стал, ждал, когда я сама опущусь на него и приму в себя член.

Закусив губу, я прикрыла глаза и сделала то, чего делать было совершенно нельзя. Резко двинула бёдрами, вбирая в себя всю длину. Охнула, когда тело прострелило вспышкой короткой и острой боли.

Дима закаменел, на его скулах заиграли желваки. Он властно взял меня за бёдра, останавливая, когда я уже собралась приподняться и продолжить, и, сменив положение, опрокинул на спину. Сам навис сверху на вытянутых руках, так и не покидая моего тела, и выдохнул:

— Почему ты не предупредила?

Глядя в лицо Швецова, я испытывала такой сонм эмоций, которых ещё не знала за всю свою короткую жизнь. Дима был глубоко… Настолько глубоко, что мне казалось, будто он проник под самую кожу, стал моей сутью.

— А что бы это изменило? — спросила, проведя ноготками по спине Швецова.

Он дёрнулся, отчего врезался в меня ещё полнее, ещё острее. Я закусила губу.

— Не больно? — спросил, замирая.

Я помотала головой.

— Нет… Пожалуйста, продолжай…"

"Эта просьба, как оказалось, сорвала все тормоза. Дима сделал несколько движений, а потом начал меня трахать. Он брал моё тело быстро, резко, властно. Посылая по телу дрожь, состоявшую из преддверия чего-то неминуемого и понимания — Швецов действительно стал для меня первым.