Будешь моей женой. Снова (СИ)

— Довольно! — грозно оборвал поток оскорблений. — Мы уходим, — взял Ярину под руку, и мы молча вышли. Ехали так же: каждый в своих мыслях.

— Что происходит в твоей семье? — она повернулась ко мне, полностью игнорируя водителя.

— Отец — садист, мать — профессиональная жертва, — криво улыбнулся своему отражению. Даже меня оно пугало. Почему же во мне так кипела энергия разрушения? Одной мысли хватало, чтобы руки в кулаки сжимались. Как победить желание разрушать?

— Он бьет…

— Вопрос за вопрос, — прервал я, нажимая кнопку и поднимая стекло, отделяя нас от водителя. — Почему к Артуру не поехала тогда? Дочка же у вас.

Да, я хотел спровоцировать ее! Пусть уже бросит мне в лицо, что гребаный дурак! Ублюдок, потерявший все из-за слепой ревности. Я так ее любил, что даже намек на чувства к другому взорвал во мне зверя. Как итог: я лишился жены и дочери. Остался один. В окружении людей, с деньгами и властью, но бесконечно одинокий. Я не знал наверняка, но верил, что Ульяна моя. Нутро подсказывало.

— Ты думаешь, она от Артура? — Ярина горько рассмеялась.

— А кто же счастливый отец?

Скажи! Ну скажи же правду! Пожалуйста!

Машина как раз остановилась у парадного входа, когда Ярина ответила:"

"— У меня был не один любовник, сама не знаю, — фыркнула и открыла дверь. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Я выскочил за ней, схватил и забросил на плечо. Вредная Джульетта!

— Пусти немедленно! — кричала, молотя по спине кулаками, но я упрямо шагал по лестнице. Хватит! Между нами такое дикое напряжение, что я уже сходил с ума. Ну нельзя так больше! Мы — муж и жена, и должны стать ими снова. Во всех смыслах. Ярина нужна мне, а я ей. Это в воздухе звенело.

Мы снова оказались в нашей спальне: здесь я окончательно разорвал между нами связь; здесь я ее восстановлю!

— Ну и что ты будешь делать?! — резким движением головы убрала волосы с лица и воинственно вскинула подбородок. Во мне царил настолько сильный чувственный голод, что сомнений быть не могло. Сначала жена отшатнулась, затем порывисто принялась сбрасывать одежду. — Ну, бери! Тебе же это нужно!

Такая грозная, такая хрупкая и беззащитная. Как доказать, что силой больше не возьму, но и без ее любви погибаю?

Ярина абсолютно неожиданно вся сошла с лица, плечи опустились, и, закрыв лицо руками, она зарыдала. Громко, горько, протяжно. Плач боли. Я был парализован и ошеломлен. Наверное, поэтому не среагировал, позволяя жене пробежать мимо меня.

Я тряхнул головой, сбрасывая непривычное чувство изумления, и бросился за ней. За последние несколько месяцев я видел ее разной, но не в таком глубоком отчаянии.

Ярина нашлась в коридоре за чертой: сидела на полу, уткнувшись лицом в колени.