Будешь моей женой. Снова (СИ)

В малой столовой, как вы любите.

— Улечке спать пора, — это уже няня.

— Она выспалась в машине, — Свят не торопился отдавать дочь, а она обожала быть королевой на ручках. Так и до избалованности недалеко.

— Маргарита Петровна, переоденьте Улю и приведите в столовую. Мы вместе пообедаем. Спать она сегодня уже не будет, — велела я.

Поднявшись к себе, хотела переодеться и умыться. Как же хочется в ванной полежать! Ну или хотя бы под душ. Да и раздеваться одной рукой неудобно, хорошо, что правая в деле, иначе…

— Помочь? — услышала вкрадчивое сзади.

— Нет, — я даже не обернулась, продолжая сражаться с молнией на платье. В больнице помогла медсестра, а самой не так уж просто. С жакетом было полегче.

Теплые пальцы пробежались по пылающей коже, легкий писк бегунка — и платье упало к моим ногам, оставляя в одном белье.

— Свят… — в голосе предупреждение. Мы не муж и жена в классическом понимании, между нами ничего не изменилось. Сложно лгать себе и мысленно уверять, что я абсолютно ничего не чувствовала, что мне плевать на его близость. Что забота, которую проявлял обо мне и дочери, совсем не трогала. Что дрожь в коленках исключительно от прохлады в комнате. Я долго была только его и женщиной другого мужчины так и не стала. Мое тело помнило. Мужа помнило. Но… Оно помнило слишком много и слишком хорошо: эти руки, эти губы, эта сила могли быть разрушительно жестоки. Святослав просил прощения, искренне, по-настоящему. И я простила. Но возврата в прошлое не будет. Я теперь смотрела исключительно в будущее. Какое? Посмотрим.

Нагорный провел пальцами по тейпам, с огромнейшей нежностью и величайшей осторожностью. Я продолжала расслабленно стоять, но это только внешне. Неосознанно проверяла его: сможет ли остановиться? Не обидеть ли? Не причинит ли боли? Ведь обещал, что никогда.

— Моя малышка, — погладил спину. — Очень болит? — тут же набросил на плечи халат, приготовленный и лежавший на кровати. — Прохладно здесь, — приобнял сзади.

— Еще болит… — и сама толком не знала, о чем именно говорила. На какой вопрос ответила: тот, что на поверхности, или глубинный?

— Этот Захар для тебя что-то значит? — не зря ощущала в нем скрытое напряжение."

"— Очередной мой любовник, — ответила иронично.

— Перестань, Яри, — сжал мои плечи.

— Разве ты не так решил?

— Нет, не так. Я просто ревную свою восхитительную красавицу заразу жену к каждому столбу. Я чертов одержимый!

Я ничего не ответила. Да, Святослав Нагорный — чертов одержимый. Ни убавить, ни прибавить.

— Ярина, — повернул меня к себе, — ты ничего не хочешь мне сказать? — гипнотизировал взглядом, вытягивая ответ.

— А ты мне?

Пусть начинает. Да, я немного трусиха.

— Хочу, — дртронулся до волос. — Но не сейчас.