Будешь моей женой. Снова (СИ)

Она на мягких музыкальных пальчиках пробралась в меня, заглянула за самую кромку…

Артур обедал с женщиной. Еще бы! Ярина круглая дура, если думала, что он хранил или будет хранить ей верность!

На столе шампанское, стартеры и фрукты. Самойлов с улыбкой чеширского кота поднял тост.

— Нагорный? — заметил, что я стремительно приближался. Лучше бы ему бежать. Я сжал кулаки и приготовился убивать. Артур поднялся и кивнул девушке, чтобы отошла на безопасное расстояние. Охране тоже приказал оставаться на месте. — Приехал лично сообщить о своем разводе? — довольно выдал. Я ничего не ответил, просто набросился на бывшего товарища и начал пиздить. Как когда-то в Лондоне.

Мои кулаки за последние сутки вспомнили, как по молодости выколачивал дурь из каждого, кто пытался доказать, что он круче, сильнее, важнее. Артур не сопротивлялся, но и пощады не просил.

— Свят, хватит! — меня пытался остановить Мир. Но я уже почуял запах крови: животное во мне требовало убить и сожрать. — Он же пришлет нам иск, брат. Ты забыл, с кем связался? — мой взгляд нашел, затем с презрением взглянул на Самойлова. Да, этот мог. Лицемер, лжец, но не дурак, совсем не дурак.

— Он прав, Нагорный, — Артур сплюнул кровь и пару зубов. Вставит, деньги есть. — А теперь проваливай в свой город на Неве, пока мои псы не порвали вас обоих, — криво усмехнулся и добавил: — Считай, это за Лондон. Я оплатил кровью этот счет.

— Она твоей не будет. Я не позволю, — вытерал кулаки белой крахмальной салфеткой.

Да, никогда Ярина не получит развод! Даже больше: я верну ее, посажу под замок в загородном доме и… Мысль прервал саркастичный смех.

— Ярина и так моя! Она росла для меня! — Артур поднялся. — Мы должны были пожениться. И тут ты: нарисовался, хуй сотрешь! Нет, Святик, тебе она не достанется. Яри меня любит, — и оскалился хищно.

Я снова ринулся на него, но между нами бросилась охрана Самойлова. Ярина его любит. Его, блядь!

— Уверен, она хранит мой подарок на вашу свадьбу, — добивал меня доказательствами измены жены. Нет, даже не так: ее любви не ко мне. Это даже больнее. — Цветок из бриллиантов и сапфиров. Найди его и все поймешь.

Я не помнил такого украшения. Нет его! Или…

Я не поехал домой, когда приземлился самолет. К родителям не поехал тем более. И к Мирославу тоже. Каждая гадкая фраза Артура тушила во мне что-то человеческое: тлевшие угольки большого чувства. Ярость неожиданно сменилась холодным ожесточением. Плохо быть дураком, а безответно влюбленным дураком — еще хуже.

— Бутылку коньяка ко мне, быстро! — стремительно вошел в собственную приемную. Напьюсь. Потом еще напьюсь. И еще. Затем морду вытру и решу, что делать. Сейчас мне нужна анестезия.