Будешь моей женой. Снова (СИ)

Я упал на мягкий диван, напротив которого висела картина: Ярина, грациозно склонив голову, играла на скрипке в концертном зале Мариинского театра. Это был мой подарок на успешную сдачу выпускных экзаменов. Ее фотографировали, а один из снимков положили на холост.

— Пожалуйста, — Анжелика, цокая острыми шпильками, поставила передо мной поднос, изгибаясь так, что узкая юбка буквально очертила ягодицы. — Налить?

Янтарный коньяк в графине, лимон, тяжелые бокалы, лед. Я принял из ее рук стакан на салфетке, выпил залпом и с размаху запустил в прекрасную лживую жену, которая осталась у меня только в качестве портрета.

Секретарша опешила: привыкла к бурным вспышкам настроения, но не в отношении Ярины. А я ведь ей так и не изменил, если не считать поцелуи, петтинг и показной интерес к другим женщинам. Почему бы не начать сегодня? Анжелика — миленькая блондинка с неплохой фигурой и сочным свистком вместо рта.

— Отсоси мне, Анжелика, — взял второй бокал и приложил к губам."

"— Что?! — округлила возмущенно глаза, но острый язычок мелькнул красноречиво.

— Я хочу трахнуть тебя в рот. Дашь? — было забавно наблюдать за наигранным набиванием цены. Бабы!

— А что потом? — посмотрела на меня со значением.

— Потом — суп с котом. На колени, — надавил голосом. Она подчинилась немедленно. Почему так? Даешь им выбор: да или нет — мнутся. Приказываешь и грубишь — тут же готовы. Ложное оправдание, что это не она, женщина, слаба на передок, а я, мужчина, злой, сильный, страшный, и отказать мне ну прямо невозможно. Продуманные тупоумные бляди. Все.

Анжелика развела мои колени, потерлась сиськами о пах, возбуждая и реанимируя мой нестояк. Щелкнула пряжка ремня, а я поднял глаза на портрет Ярины. Разводы от коньяка стекали янтарными слезами, а на полу — сплошное битое стекло.

Смотри, жена, смотри…

Намотал светлые волосы на кулак и надавил, чтобы заглотнула до самого основания. Чтобы сопли и слюни текли, хрипела и брыкалась. Да, блядь, я сублимировал и фантазировал. Делал больно… Да не той. Мой взгляд прямо в ЕЕ глаза.

В последний раз удержал блондинистую голову, тараня самое горло, и кончил прямо туда. Анжелика вырвалась, осела на пол: тушь потекла, помада размазалась, рот разъебан, только в глазах — безумие жесткого траха.

Она расстегнула блузку, сжала груди, демонстрируя полноту и крепкость, затем сняла лифчик. Туда же — юбка и трусы. Осталась в чулках и поясе. Танцующе подошла, светя бритым лобком, и остановилась рядом.

— Трахни меня так же жестко, — попросила, ладонями оглаживая бедра. — Сюда, — коснулась промежности, затем повернулась задом и прошлась пальцем между ягодиц. — И сюда.

Она проработала у меня два года. Почему я не заметил, что меня окружают одни бляди? Явные и скрытые.

— Ты уволена, — поднялся, поправляя одежду.