Чужой ребенок

В целом, обстановка сложная, напряженная, мне ужасно хочется подсесть к Ару и вытрясти из него последние крохи здоровья, выясняя ситуацию до конца, настолько бесит уже эта их манера никому ничего не объяснять, а просто делать то, что считают нужным. Нет, с одной стороны это все понятно, кто мы такие, чтоб устраивать допросы, но с другой, мы же тоже люди с Ванькой! И быть в постоянном неведении, в положении перетаскиваемых туда и обратно грузов, бессловесных и бесправных, уже давно надоело.

Возможно, что в итоге я бы именно так и поступила, наплевав на травмы Ара и его не показную занятость, но Лялька, словно почуяв во мне угрозу ее мужчине, торопливо сделала кофе, а потом отвлекла болтовней, что-то спросила, узнав, что я работаю в реанимации, расширила наивные глазки и засыпала вопросами уже по моей работе… И как-то умудрилась переключить, успокоить…

И вот теперь я сижу, чувствуя себя вполне спокойно, щурюсь на Ваньку, с улыбкой от уха до уха и набитыми пирожками щеками. Он такой довольный, что невольно тянет улыбнуться в ответ. А Лялька все скользит по кухне, скользит, скользит, разговорчивая, веселая, немного наивная, красивая, на нее тянет смотреть, словно на солнечный лучик, проглянувший в ворохе черных туч."

"Даже Ар отвлекается периодически, ловлю его задумчивый взгляд на Ляльке, и сердце заливает теплом. Всегда приятно и чуть-чуть завидно, когда мужчина так смотрит на свою женщину…

Правда, как мне кажется, Лялька этого и не замечает… Но, возможно, я ошибаюсь.

У Ара звонит телефон:

— Да, — он тапает на гарнитуру в ухе, слушает, коротко смотрит на меня, замершую и не скрывающую того, что отслеживаю внимательно его разговор, — все в порядке. Нет. Нет. Да. Усилю. Понял. По объекту ничего нет. Тихо. Да, мне тоже не нравится… Может, переиграли? Нет. Да, понимаю. Да, сделаю. Ну… — тут Ар коротко смотрит на меня, неожиданно улыбается и подмигивает, — волнуется, а как же… Нет. Да? Уверен? Ну, твое дело… Так, Хазар, пошла движуха. Да!

Ар смотрит в экран ноутбука, принимается что-то быстро набивать на клавиатуре, продолжая наговаривать в гарнитуру:

— Погоны. Да. Не вижу номера… А, вижу! Нет номеров! Нет! Это левые, Хаз! Это херня! Берем? Да! — он одновременно набирает на другом телефоне номер, отрывисто командует в трубку:

— Взять их. Живыми. Не важно, пусть хоть задницами своими машут, корки липовые. В подвал, да. Потом разберемся.

Затем опять переключается на гарнитуру:

— Хаз, все. По второму объекту тихо, сейчас смотрю как раз. Можно говорить, Хаз.