Час воздаяния

 — Все рвутся в бой, идиоты! И это при том, что сами в нём никогда не бывали и станут легкой добычей для Древних Людей! Так что твоего тепла и миролюбия мне сейчас особенно не хватает, вокруг одни свихнувшиеся маньяки-убийцы!

Реакция Сха'Хаасса едва не лишила Хассс'Тонара сознания от приступа панического страха.

— Как вы смеете, Старший Офицер, оскорблять достойных представителей Т'Хассмоа в их самых искренних и патриотических чувствах?!! — её возмущению не было предела. — Особенно сейчас, когда наша раса едина в своем стремлении покончить с кровопролитием раз и навсегда?! И это говорит один из наших командиров! Позор! Вы плюёте в самое сердце чаяниям всего народа Т'Хассмоа! Льёте тут передо мной пораженческие слёзы вместо того, чтобы стереть всех наших врагов с лица Вселенной и установить в Галактике столь давно ожидаемый всеми мир!

Она вперила в старшего офицера исполненный яростного негодования взгляд, и тот, покачнувшись, внезапно схватился всеми руками за голову и рухнул на пол, содрогаясь всем телом.

Как Хассс'Тонар в ту секунду не грохнулся рядом, он и сам не понял. Что-то в самых глубинах подсознания вдруг остро подсказало ему, что ближе к смерти, чем сейчас, он не находился ещё никогда. И пилот стоял над бьющимся в конвульсиях телом диспетчера полуживой от ужаса и, преданно глядя в глаза Сха'Хаасса, громко восхищался силой её убеждения. Потом пострадавшему стало легче, он поднялся и извинился перед всеми присутствующими за неподобающее поведение, после чего высказал полное согласие с позицией Сха'Хаасса и с видимым удовольствием признал её правоту. Затем они затеяли беседу в едином ключе, словно не давнишние любовники, а коллеги по политической партии, тепло общающиеся друг с другом под прицелом репортерских камер. И за весь разговор она так и не вспомнила имени этого старшего офицера! Хотя должна была знать его превосходно, раз он так запросто позволяет себе касаться языком её подбородка! Как Хассс'Тонар сослался на необходимость подготовки к предстоящей патрульной операции и покинул бывшую подругу, он помнил с трудом. До окончания боевой вахты он не разговаривал ни с кем, усиленно изображая из себя законченного милитариста. Всю ночь ему снились жуткие кошмары, в которых за каждым углом таились Сха'Хаасса и командование гарнизона, тянущие к нему покрытые кровью руки, почему-то заканчивающиеся секаторами Инсов, измазанные какой-то коричневой гнилью.