Чаща

Сколько костюмов перемерил?

— Только этот. Мне уже говорили, что в нем я выгляжу лучше всего. А ты?

— Три блузки.

— Эта мне нравится. Зеленое всегда было тебе к лицу.

— Со светлыми волосами.

— Да, но глаза так и остались зелеными. Можно войти?

Она кивнула:

— Закрой дверь.

— Нам… ну, не знаю… обняться? — спросил я.

— Пока нет. — Она села за стол, я — на стул перед ней. — Все так запуталось.

— Знаю.

— У меня миллион вопросов.

— У меня тоже.

— Я прочитала в Интернете о твоей жене. Прими мои соболезнования.

Я кивнул и спросил:

— А как твой отец?

— Не так чтобы очень.

— Жаль.

— Вся эта свободная любовь и наркотики… вероятно, они сказались. И потом Айра… не смог пережить того, что произошло. Ты понимаешь?

Наверное, я понимал.

— А как твои родители? — спросила Люси.

— Отец несколько месяцев назад умер.

— Жаль. Я очень хорошо помню его по тому лету.

— Тогда он в последний раз был счастлив.

— Потом переживал из-за твоей сестры?

— Не только. Твой отец дал ему шанс вновь стать врачом. Он это любил — лечить людей. Больше такой возможности не представилось.

— Грустно.

— Мой отец не хотел поддерживать тот иск… Айру он обожал… но на кого-то требовалось возложить вину, а моя мать наседала на него.

Ведь семьи других жертв присоединились к иску.

— Нам не нужны объяснения.

Я замолчал. Конечно, она права.

— А твоя мать?

— Семейный корабль дал течь.

Ответ, похоже, ее не удивил.

— Хочешь услышать профессиональное объяснение?

— Естественно.

— Потеря ребенка не так сильно влияет на семейные отношения. Но большинство людей думают, что только самые крепкие семьи могут пережить такой удар. Это неправда. Я изучала это. Сталкивалась с семьями, которые находились на грани распада, а после трагедии становились крепче.

А другие, казалось бы, прежде очень крепкие, разваливались. У вас хорошие отношения?

— У меня и матери?

— Да.

— Я не видел ее восемнадцать лет.

Мы помолчали.

— Ты потерял многих, Пол.

— Ты же не собираешься устроить сеанс психоанализа?

— Нет, ничего такого у меня и в мыслях нет.

Она смотрела куда-то вверх и вдаль. Я невольно вернулся в прошлое. Мы, бывало, сидели в лагере на старом бейсбольном поле, заросшем травой, я обнимал Люси, а ее взгляд иной раз устремлялся куда-то вверх и вдаль, как и сейчас.

— В колледже я сдружилась с одной девушкой, — заговорила она. — У нее была сестра-близняшка. Разнояйцевая — не однояйцевая. Наверное, особого значения это не имеет, но считается, что между однояйцевыми близнецами связь очень сильная. Короче, когда мы учились на втором курсе, ее сестра погибла в автомобильной аварии. Моя подруга выдала странную реакцию. Она, разумеется, горевала, но в какой-то мере испытывала облегчение. Она полагала, что Бог отмерил ей положенную долю страданий.