Черная моль

Приподнятому настроению Лавинии значительно способствовало еще и осознание собственной неотразимости и великолепия шелкового платья в георгианском стиле, с юбкой, обтянутой в золотую сетку. Волосы ее были напудрены и искусно завиты в длинные локоны, спадавшие на плечи и полузакрытые кружевами, а сверху красовался изящный серый капюшон. Палантин был отделан золотой тесьмой, в тон юбке, а застежкой служила брошь с россыпью рубинов. Рубины блистали в ушах и отличались такими размерами и великолепием, что все встречные дамы провожали ее завистливыми взглядами… В браслетах, надетых поверх длинных перчаток, тоже сверкали красные камни.

Довольна она была и внешностью Ричарда — ведь может, когда захочет, выглядеть прилично. Винного цвета бархатный камзол сидел на нем безупречно, а золотые стрелки на чулках смотрелись просто шикарно.

Не прошло и десяти минут, как их обступила не слишком большая, но плотная толпа мужчин, громко выражающих свое восхищение тем фактом, что прекрасная леди Лавиния снова с ними. Один принес ей стул, другой — бокал негуса[24], остальные так и порхали вокруг.

Раскрасневшаяся и совершенно счастливая от успеха миледи протянула маленькую ручку мистеру Селвину, своему давнишнему и пылкому обожателю, нежным смехом ответила на его цветистый комплимент, а затем заявила, что он ужасный льстец, демон-искуситель и что слушать его больше она не желает!

Сэр Грегори Маркхем, который принес ей бокал негуса, как выяснилось, только что вернулся из Парижа.

Услышав это, она оборвала на полуслове свою беседу с полностью очарованным ею французским шевалье и обернулась к Маркхему, подняв свои эмалево-голубые глазки и хлопая затянутыми в перчатки ручками.

— О, сэр Грегори! Париж!.. Однако скажите мне, прошу… скажите скорее, вы виделись там с моим милым Дьяволом?

— Ну, разумеется, мадам, — ответил Маркхем и протянул ей бокал.

Она отпила глоток и отдала бокал шевалье, чтоб он пристроил его куда-нибудь.

— О, вы просто душка! — воскликнула она. — А чем он занимается и о!.. когда намерен вернуться в Англию?

Сэр Грегори улыбнулся.

— Откуда мне знать? — протянул он. — Боюсь, monsieur s’amuse[25].

Она кокетливо прикрыла личико веером.

— Ах, несносный! — воскликнула она.

 — Да как вы смеете говорить такие вещи?

— Бельмануар? — переспросил лорд д’Эгмон, играя тросточкой. — Он очаровал мадам Помпадур, не так ли? Не в вашем присутствии будь сказано, леди Лавиния.

Лавиния уронила веер.

— Помпадур? О, тут ему лучше поостеречься!

— Насколько я слышал, между его величеством и прекрасной Жанной уже начались кое-какие недоразумения по этому поводу. И она сразу же охладела к нашему Дьяволу.

— А я слышал, что ему просто наскучила эта дама, — вставил Маркхем.