Черная моль

— Как бы там ни было, но я рада, что эта история закончилась, — заметила Лавиния. — Слишком уж опасная это игра, зариться на фаворитку Людовика. О, mon cher[26] шевалье! Я вас не забыла, нет! Но уверена, сейчас вы говорите такие гадости о нашем Георге!.. Я права? О, и вы до сих пор держите мой бокал! Как это страшно любезно с вашей стороны! Так и быть, выпью… а вы, Джулиан, унесите бокал… Voila[27]! — и она протянула бокал д’Эгмону и игриво хлопнула его веером по руке, кокетливо поглядывая снизу вверх. — Ах, бесстыдник! Что это вы все время нашептываете? Не желаю слушать все эти ваши непристойности.

Нет, нет, и смеяться им тоже не желаю!.. Сэр Грегори, так вы мне не ответили. Когда возвращается Трейси? Уверена, что на той неделе в среду, как раз к приему у Кавендишей. Ну, скажите же да!

— Разумеется скажу да, моя прекрасная мучительница! Но если по правде, то Трейси и словом не обмолвился о возвращении в Лондон.

Она надулась.

— Нет, я вас положительно ненавижу, сэр Грегори! Ведь его не было с самого мая! О, Джулиан, вы уже вернулись? В таком случае поведете меня смотреть фейерверк. Ах, мой веер! Где же он? Я уронила его… Селвин, если это вы забрали… Ах, Дики, он у тебя! Спасибо! Я ухожу с Джулианом, а ты можешь тем временем пофлиртовать с миссис Клайв, я видела, она вроде бы шла сюда.

Да, определенно, можешь, я ревновать не буду, обещаю! Прекрасно, Джулиан, идемте! Шевалье, надеюсь увидеть вас на приеме в среду, но можете навестить меня и раньше.

Француз просиял.

— О, я счастлив, мадам! Тогда ждите меня в Уинчем-хаус. Vraiment[28] но до этого момента это будет не жизнь, а лишь существование! — и вполне различимым для окружающих шепотом он заметил Уилдингу: — miledi e’tait ravissante! Maise ravissante[29].

"

"Взяв под руку своего осчастливленного кавалера, леди Лавиния отправилась смотреть фейерверк, отвечая милой улыбкой на бесчисленные поклоны и выражения восхищения и оставив своего мужа флиртовать с хорошенькой Китти, чего он, впрочем, делать не стал, а пошел вместо этого к павильону в компании с Томасом Уилдингом и Маркхемом.

Д’Эгмон провел миледи по извилистой аллейке, затем они вышли на просторную лужайку, где уже собралась изрядная толпа самого разношерстного народа. По направлению к ним шел брат Лавинии, полковник лорд Роберт Бельмануар, очень богато одетый и самой щегольской внешности.

Он увидел сестру и на его цветущем лице отразилось изумление.

— Господи! Клянусь честью, это же Лавиния! — и он раскланялся.

Миледи, не слишком жаловавшая брата, ответила на приветствие коротким кивком.

— Страшно рада видеть тебя, Роберт, — холодно бросила она.

— Что касается меня, то «рад» — это не то слово, — заметил полковник протяжным и довольно неприятным голосом, так похожим на голос Трейси. — Ваш покорный слуга, д’Эгмон.