Черный человек

Сомнений быть не могло – перед Климом висела не картина, а хроносрез – слой многомерного пространства с остановленным на срезе временем, подобный висящим у него дома. Вспомнилось предупреждение Паломника о таких «картинах» на Земле, очевидно, это была одна из них, принесенная Купаве Шаламовым или кем-то из путешественников, Железовским или Ромашиным. «Шестерки» Ландсберга прихватили их во время своих игр и принесли хозяину, чтобы доставить ему удовольствие. Удовольствие… безумие! «Срезы» так легко разблокировать! Ничего не надо включать, давить, мять, надо только представить, что ты туда входишь…

Странное дерево слева с кружевным стволом, состоящим из жил, дырчатых древесных наплывов и пленок, опирающихся на растяжки ходульных корней.

На концах его сросшихся в арки и овалы ветвей – шапки крупнозернистой желтой пены. Холмистая оранжево-сиреневая равнина, заросшая белым бамбуком с вершинами, расходящимися дымными султанами, опускается к подножию дикой горной страны. На фоне гор – спиралевидные, металлические на вид постройки со шпилями, вонзавшимися в розово-голубое небо. На переднем плане рядом с деревом – громадный зверь с туловищем динозавра в ромбовидной, блистающей изумрудной зеленью броне и с головой гигантской зубастой черепахи. Он поднял четырехпалую когтистую лапу и чуть повернул голову, глядя куда-то вниз в угол картины. А там… Мальгин сглотнул ставшую горькой слюну. В углу картины, за коричневым валуном, пряталась человеческая фигурка в белой накидке. Женщина. Женщина, прикрывшая собой нечто, похожее на половинку ореха. Колыбель-антиграв. Это были…

– Купава… Дарья! – прошептал Мальгин. Вихрем взметнулись мысли: как она догадалась? зачем? что толкнуло ее на этот шаг? отчаяние? безумие? но ведь она не одна, у нее ребенок? Как можно рисковать им?! Господи, правы были древние мудрецы: кто всегда делает то, что хочет, редко делает то, что должен.

[183]

И снова послышался ему тихий, на грани слышимости, пси-зов, ассоциирующийся с улыбкой ребенка, глотком парного молока и мягким язычком котенка, лизнувшего щеку. И Мальгин наконец понял, что за таинственный зов он слышал на Земле и в космосе: дочь звала его, дочь с задатками интрасенса, установившая мостик парасвязи голым подсознанием, с потрясающей точностью выбора! Косвенное, а может быть, и прямое доказательство любви и родства душ: без любви зачать такого ребенка невозможно…

Мальгин очнулся.

Лицо пылало, а душа была полна слез. И нежности. И радости. И боли.

В «картину» так легко войти… чтобы никогда не выйти! Никогда!.. Или для него нет такого слова? И все же без помощи не обойтись. Чтобы удержать зыбкий туннель перехода из мира в мир сквозь мембрану хроносреза, нужен мощный пси-излучатель… которого не существует в природе.