Чертовски неправильное свидание

Я позволила им завладеть моей сраной жизнью, – она снова всхлипнула и зажмурилась. – Я позволила им разрушить меня.

Последние слова вырвались шепотом.

Еще одна слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрел на свою прекрасную, сломанную любимую.

Она вообще ничего не поняла.

– Ты была ребенком. Ты ничего не позволяла им делать, – прорычал я. – Эти придурки должны были защищать тебя. Заботиться о тебе! Оберегать тебя! А вместо этого они воспользовались тобой. Они только забирали, забирали и забирали снова и снова. Ты не виновата.

Она посмотрела на меня так, будто не была согласна со мной. Но это было понятно. Годы самобичевания не проходят в одночасье.

Мои пальцы мягко скользнули по ее лицу, вытирая дорожки слез, которые испещрили ее идеальные щеки. Я не знал, плакала ли она из-за них или из-за себя. Но я надеялся, что все-таки из-за себя.

Они не заслуживали ее слез.

И я хотел, чтобы они ничего больше не получили от нее.

– Я не могу дать тебе того, что ты мне можешь дать сполна, – прошептала она. – Я слаба, и, может быть… навсегда такой останусь.

Еще один всхлип сорвался с ее губ.

– Наш ребенок заслуживает лучшего, – наконец прошептала она.

Рычание сорвалось с моих губ, но она не вздрогнула и не испугалась, просто посмотрела на меня, молча умоляя доказать, что она неправа.

– Лучше никого нет, – тут же ответил ей я, каждая клеточка моего тела желала, чтобы она поверила мне."

"– Только человек без матери может понять, как сильно ребенок нуждается в материнской любви. Только сломленный человек может понять, как помочь другому стать цельным. Только человек, который жил без любви, может понять, почему она так необходима. Только человек, которому пришлось бороться за свою жизнь, может понять, насколько она драгоценна. У нашего ребенка будет самая идеальная в мире мать, потому что ты знаешь все это, и дашь нашему ребенку все, чего не было у тебя.

– Как ты можешь быть так уверен в этом? – пробормотала она, и проблеск того, что выглядело ужасно похоже на надежду, начал сиять в ее ореховых глазах.

– Потому что я, как ни странно, эксперт во всем, что касается моей девушки с потрясающим, идеальным ангельским лицом. Так что я это точно знаю.

– Это действительно так? – фыркнула она.

Я поцеловал ее в губы.

– Да. Так что даже не сомневайся. Я знаю все.

На ее губах появилась легкая улыбка, и я клянусь, что никогда не видел в жизни ничего более прекрасного… чем вид Оливии Джонс, которая выбирается из тьмы, которая следовала за ней по пятам годами… и выходит на свет.

Глава 31. Уолкер

Коул: Так… Оливию уже держат в башне из слоновой кости?

Я: Что?

Коул: Я просто предположил, что твоя звериная сущность сойдет с ума еще сильнее, теперь, после новости о ее беременности.

Паркер: Как все может стать еще хуже? Он и так безумен.