Чёрное. Белое

Дорогой мне дом, будто старый знакомый, издали встречает меня бесчисленными теплыми воспоминаниями, подбадривая и уговаривая не передумать. А в голову и правда лезут мысли, что, возможно, не надо было мне так срываться, а стоило позвонить и договориться о встрече и прийти как положено на свидание на каблуках, в платье и с соответствующим макияжем. Бросаю взгляд на потертые джинсы, на кроссовки на ногах, перемещающих меня в пространстве, вспоминаю высказывания подруги о своей внешности, но по-прежнему иду и не сбавляю скорость, осознавая: потом, перегорев, мне будет сложнее сказать то, что сейчас я хочу из себя выплеснуть.

Миную ограду, подъезд, поднимаюсь на лифте и, стоя перед его дверью, успокаиваю дыхание. Пять секунд, десять, пятнадцать. Набираю побольше воздуха и наконец нажимаю на кнопку звонка. Практически не дышу, прислушиваюсь и вздрагиваю от звука открывающегося замка.

Дверь распахивается, его взгляд скользит по моей фигуре и останавливается на глазах. Мелькает мысль: да, стоило одеть платье и сапоги, но все уплывает, и остается только темнота его радужки, которая затягивает и в которой хочется раствориться.

Марк ждет объяснений, а я, как полная дура, стою и пялюсь на него. Да, у меня есть оправдание происходящему – я очень соскучилась, а большего пока не могу себе позволить.

– Войдешь?! – спрашивает он, придя мне на помощь, и я поспешно киваю и молча благодарю, что он дал передышку, возможность прийти в себя и собраться с разбежавшимися от страха мыслями.

Снимаю куртку, обувь и следую за ним на кухню под звук стучащего в висках сердца.

– Кофе?!

Киваю и сажусь на стул.

Мужчина достает чашку, ставит в нужную выемку, засыпает кофейные зерна в агрегат, предварительно взяв их из шкафчика рядом, и продолжает совершать нехитрые манипуляции, готовя мне капучино, а я как загипнотизированная слежу за каждым его движением.

Поворчав, кофемашина справляется с возложенной на нее задачей, и Марк приближается ко мне с чашкой.

Цепляюсь пальцами за теплый фарфор, как за спасательный круг, и пытаюсь что-то увидеть в молочной пенке.

– Что-то случилось?! – спрашивает он, рассматривая меня. Ощущаю его взгляд в легком покалывании на коже и наконец набираюсь смелости, отрываюсь от чашки и смотрю во внимательные глаза.

– Да, – выталкиваю и следом: – Я не могу без тебя…

Чувствую, как алеют щеки от признательных слов и от его вспыхнувшего взгляда, (я надеюсь: это не воображение играет со мной в злые игры) и снова теряюсь, и приветствую глазами молочное облако, заточенное в тонком изящном сосуде, который обнимают руки. А потом внезапно начинаю говорить, осознавая, что если сейчас не выплесну свое оправдание, то так и уйду, не сказав главного.

– Когда мы были вместе… я не осознавала, насколько ты мне дорог и важен.