Шатун

— А Ростовцев Владимир Иванович вам часом не родственником будет? — тут же последовал вопрос.

— Не имею чести знать этого человека, — равнодушно качнул Шатун головой.

— Вы уверены? — все так же вежливо переспросил офицер, но взгляд его при этом стал колючим.

Руслан знал такие взгляды. Помнил их после нескольких сеансов общения с особистами. Так что манера поведения проявилась сама по себе, привычно. Ответив офицеру спокойным, равнодушным взглядом, парень прислонился плечом к перилам крыльца и, вытянув натруженные за день ноги, вздохнул:

— А какой смысл обманывать? Ведь вскроется махом.

— Это верно. Рад, что вы это понимаете, — кивнул офицер, чуть подобрев взглядом. — Могу я спросить, что с вами случилось и откуда эти отметины? Впрочем, если вам неприятно вспоминать, так и скажите.

— Ну, стесняться мне нечего. Шрамы эти я не в пьяной драке получил, — пожал Шатун плечами. — Попал под разрыв сразу двух минометных мин.

— Простите, каких мин? — моментально насторожился офицер.

— Господин штабс-капитан. Скажите, пожалуйста, который теперь год, — решившись, спросил Шатун, не уточняя ответа на вопрос. — И если можно, я бы хотел увидеть какую-нибудь газету. Пусть даже старую.

— Это можно, — спокойно кивнул офицер и, обернувшись, приказал: — Гриша, из коляски газету мне принеси. Она на сиденье лежать должна.

— Сей момент, ваше благородие, — послышалось в ответ, и спустя пару минут к крыльцу подошел казак лет двадцати пяти.

Протянув офицеру искомый предмет, он окинул Шатуна заинтересованным взглядом и вернулся к сослуживцам. Развернув газету, штабс-капитан протянул ее парню, коротко улыбнувшись:

— Извольте, сударь.

— Благодарю, — кивнул Шатун, прикипев взглядом к газетному листку.

Это были «Петербургские ведомости». Ниже названия мелким шрифтом стояла дата. Седьмое мая одна тысяча восемьсот семьдесят седьмого года. Вздрогнув, Шатун плотно зажмурился и снова тряхнул головой, словно пытаясь отогнать морок. Но когда он снова взглянул на газету, ничего не изменилось. Пробежав взглядом по типографскому шрифту, Шатун отметил про себя наличие всяких ятей и еров, после чего, сложив газету, еле слышно спросил:

— Какой у вас тут год?

— Одна тысяча восемьсот семьдесят седьмой от Рождества Христова, — спокойно ответил штабс-капитан и, раздавив каблуком начищенного сапога окурок, попросил: — Расскажите о себе.

По его взгляду и тону Руслан вдруг понял, что офицер этот если не знает, то догадывается, что с ним не так, и теперь ждет только подтверждения своим мыслям. Так что юлить и разыгрывать амнезию бессмысленно. Он и так прокололся с газетой. Да и внешность у него никак не соответствует внешности аборигена. Одни бороды чего стоят. А Руслан по привычке даже усы сбривал.