ЧОП «Заря». Книга третья

Рыжий и Горбушка — два бойца, выжившие в поезде. Не элита, а скорее новобранцы, которые только недавно присоединились к Флинту. Рыжий, получивший позывной за веснушки и цвет волос в щегольской униформе «пинкертонцев» походил на реального англичанина. Этакий кокни из Лондонского темного переулка.

А Горбушка — это горбушка, она никогда не меняется. Сухой, жилистый парень с квадратной челюстью, которая все время была в движении. Кто-то спичку в зубах мусолит, кто-то жвачку давит, а этот постоянно грыз сухарики. Один за другим, каждый раз вынимая коричневые корочки из новых карманов. Я так и представил себе, что у него собственный пространственный склад, совмещенный с пекарней.

Горбушка был почти местным (ох, и широка страна моя родная), каких-то триста верст, правда, в другую сторону. Но все равно ближе, чем все остальные, к тому же был охотником, поэтому среди нас считался экспертом.

— Так, давай еще раз, — я развернул карту и стряхнул хлебные крошки, — Здесь поезд остался, здесь мы?

— Хрум, хрум, — подтвердил парень.

Маленькая точка на карте, к которой мы вышли, в реальности представляла из себя средних размеров поселение на несколько домов, лесопилку и небольшой, но крепкий безымянный трактир, возле которого стояло два грузовика и один шарабан. Трактир стоял на краю, на пересечении четырех присыпанных снегом дорог.

Я повел вверх по карте в сторону следующей точки, до которой было еще несколько часов хода.

— Это монастырь?

— Да, только не Орденский, а мирской, да еще и женский, — Горбушка запихнул в рот новый сухарик и начал мусолить его на манер сигаретного бычка. — Там почта голубиная, вообще глушь полнейшая.

— А то мы с тобой сейчас в центре мира, блин, по Патрикам гуляем…

— Хрум?

— Забей, — я указал в следующую точку, еще дальше отдаленной от железной дороги. — А здесь помощь есть?

— Здесь каторга для особо буйных одаренных. «Белая тишанка» называется, строгач для всех, — чавкнул Горбушка. — На подходе, если сразу не пристрелят, то помогут. Там и техника есть, и связь.

— А здесь точно ничего нет? — я потрогал последнюю из «ближайших» к нам отметок на карте.

— Нечисть там только есть и развалины, — парень нахмурился. — Город там хотели основать, еще при покойном батюшке императора. Ток не вышло ничего, съехались все, строить начали, и разрыв открылся. Бились, бились, да так и бросили. Там точно делать нечего. Трактир надо проверять. Может, там хлеб есть, хрум, хрум.

Последнюю фразу он уже тихонько сказал, заглядывая к себе в карман и оценивая запасы сухарей. И в принципе я с ним был согласен, раз уж дошли досюда, надо проверять, чтобы там не смущало.

А смущали люди, которых мы видели. На улице, в основном перед трактиром, мелькало пять человек. Мужчины с неприятными, будто бандитскими рожами.