ЧОП «Заря». Книга третья

Я вполне допускал, что в местных глухих снегах странно ждать аристократических красавцев и красоток, но и эти казались здесь чужими. Инородными. Скорее Горбушку возьмут в рекламу сухариков, чем этих парней на роль дровосеков.

Тулупы будто с чужого плеча. Сняли с кого-то и накинули поверх своих пальтишек. Обувь, пусть и не лакированные туфли, но городская, для местных сугробов не приспособленная. При этом в домах никто не появлялся, а лесопилка не работала, только трактир с мужиками, подглядывающими то на часы, то по сторонам. И внутри были люди с достаточно сильной аурой.

Белка тоже ничего не нашла, правда пробежался я только по верхам. Дома закрыты, на стеклах морозный узор, все мерзлое, будто там давно не топили. Только в трактир удалось подглядеть, пока не спугнули — две компании за столами, одни выпивают, не спеша, другие рубятся в карты.

— Матвей, темнеет уже, и кушать хочется, — подошла Банши. — Решайся уже, а то я сама пойду? Что тебя смущает?"

"— Городские они какие-то, из них лесорубы, как из тебя балерина, — я скривился и развел руками.

— Ты меня недооцениваешь, — подмигнула блондинка, — а у них может проверка? Фабриканты из города приехали?

— Ладно, посмотрим. Прикрывайте, но не светитесь. На разведку пойду.

Я перевалился через сугроб и выкатился поближе к какой-то тропинке, шедшей вокруг поселения. Проверил все системы — на плече «Винчестер», финка в ножнах на поясе, Муха отдыхает после тренировки, Ларс в депрессии из-за неразделенной любви, Белка скачет где-то рядом по деревьям, притворяясь разведывательным дроном, мэйн выдвинут на первый край обороны, если кто палить начнет.

Идем, улыбаемся и машем. Мне скрывать нечего, я действительно тучка, потерпевшая поездокрушение.

Меня заметили — мужик, куривший на крыльце, выпучил глаза, всматриваясь в снежный полумрак, и скрылся за дверью. Вернулся уже не один, а с двумя подельниками. Вышли взъерошенные, но заметив, что гость всего один, плавно перетекли в расслабленное состояние. Даже слишком, гопота какая-то дворовая. Только тяжелые шубы и мешали вразвалочку идти. Один руки за спиной держит, у второго двустволка на плече, а у курившего кобура с «маузером» поверх шубы и рукоятка чуть выдвинута.

— Стопарь, земеля! — вперед вышло тело без опознавательных знаков, на голове меховая шапка, воротник поднят так, что только нос торчит с переломанной горбинкой, звучал он глухо и хрипло. — Откуда и куды чешем?

— Из леса, вестимо, — ну, наконец-то, кажется, у нас будет диалог, вот только бы не переборщить. — Отец, слышишь, рубит, а я отвожу.

— Че? Не слышу. Сюда иди! — нос, как птичий клюв, высунулся из воротника, а мужик засмеялся, оглядываясь на своих друзей.