Дар берегини

 – От рода госпожи… – он взглянул на Эйфриду, – есть ли кто? Ее отец… как ты сказал?

– Ее отец – Эйфрид Грач. Он варяг плесковский, с реки Великой, – коротко пояснил Ингер.

– И кто он там, на реке Великой? Не слыхали мы про такого…

– Он… человек Стремислава, князя плесковского. При броде живет и княжьими делами насчет переправы ведает.

– Человек? – ожидавший услышать что-то вроде «князев брат» Вячемир его не понял. – Княжий человек? А в родстве-то он с кем?

– У них… мало родни, – с неохотой признал Ингер. – Он из варягов плесковских, говорю же.

Дед его из заморья прибыл и Стремиславову отцу служил, а сам он в юные годы оружие носил в дружине у Стремислава и брата его, Борослава.

– Там в заморье-то дед-то хорошего рода был? – будто подсказывая нужные слова, дружелюбно уточнил Славигость. – Был знатным вождем, конунгом? Потомком богов тамошних?

Прожив много лет под властью Ельга из рода Скъёльдунгов и зная его семейную сагу, бояре знали и то, как часто потомки Одина теряют владения и отказываются заброшены судьбой далеко от родных краев.

– Он… – Ингер бегло глянул на Прекрасу, но она не подняла глаз, поскольку помочь ему не могла: она ничего не знала о своих заморских предках.

 – Но в их роду никогда не было рабов! – воскликнул Ингер, вспомнив, что Хрок говорил ему, когда они обсуждали этот брак. – Мужи были честные.

Пытаться обмануть киян ему в голову не пришло: в Ладоге и Холмогороде имелось достаточно людей, хорошо знавших правящие роды Севера и кто чей потомок, и варяжская речь киян показывала, что здесь тоже люди сведущие.

Бояре переглядывались в недоумении.

Женщина в ярком платье из красного с узорами греческого шелка, в белом шелковом убрусе, с шитым золотом очельем и с золотыми кольцами на висках, с золотыми перстнями на пальцах, среди простых женок выделяется, будто волшебная жар-птица из Ирия среди домашних курочек. Она может быть только водимой женой князя – да Ингер и назвал ее своей женой. Но водимая жена должна иметь знатную родню, часть которой приедет в чужие края вместе с ней. А тут… какой-то варяг… с брода…

– Оружие носил? – Вячемир глянул на гридей, среди которых выделялись яркими одеждами погруженные в оживленную беседу Асмунд и Ратислав.

 – В отроках был?

– А теперь он перевозчик, что ль? – недоуменно нахмурился Гостыня. – Не пойму тебя…"

"– Да ведь говорят, будто сам Кий перевозчиком был, – улыбнулся Братимил. – Потому перевоз Киевым зовется. А как женился на Улыбе, то князем стал других не хуже. Так и эта жена молодая не хуже Кия родом, выходит.

– Ты эту бабью болтовню оставь, Братилка! – сердито осадил его Вячемир.