Дар берегини

"

"Ингер оглянулся на молодую женщину рядом с собой; ступив за порог, он взял ее за руку. Ельга с жадностью взглянула на его спутницу. Какая она – ее невестка, та, что отныне станет очень важной частью ее, Ельги, жизни? Та, что по-своему поставит этот дом и создаст новый уклад для всех его обитателей?

При первом взгляде на нее радовалось сердце. Юная – пожалуй, чуть моложе самой Ельги. Красивая: белая кожа, золотистые веснушки – будто нивяница на лугу. Яркие губы сложены так, будто вот-вот приоткроются, как расцветающий цветок. Держится скромно, смотрит немного искоса, исподлобья, как лукавый ребенок.

Весь облик ее был исполнен прелести, и впервый миг Ельга мысленно согласилась: такая жена под стать молодому князю киевскому.

Только глаза ее показались Ельге слишком старыми для столь молодого лица – голубые, холодные и притом манящие, как глубокая вода. Дрогнуло сердце в груди, повеяло тревогой. Теперь эта женщина – владычица Киева и всей земли Русской. Как прежде была княгиня Ольведа, а до нее ее мать, княгиня Придислава, и так до самой Улыбы. Ингер – отныне глава их рода, и его жена, хоть и моложе, для незамужней его сестры заступит место матери.

Первому Ельга подала рог Ингеру, произнося слова приветствия, потом подошла к его жене.

– Это Эйфрида Прекрасная, дочь Эйфрида Грача, суженая моя, – сказал Ингер. – Я буду рад, если вы полюбите друг друга.

И хотя мягкий, приятный голос его звучал дружелюбно, Ельга угадала: это ради ее блага он надеется, что они поладят. Это ей нужно поладить с Эйфридой. А Эйфриде заботиться ни о чем не требуется – здесь и так все будет для нее. Ельга поцеловала невестку; щека гостьи была мягкой, свежей, не теплой и не холодной, а будто лист, нагретый солнцем.

И отчего-то дрожь пробежала по спине Ельги, словно в жаркий день повеяло на нее прохладой тенистой заводи.

Первая встреча вышла натянутой: нужно было переговорить столь о многом, что никто не знал, с чего начать. Ингер представил киевским боярам своих спутников – холмоградских бояр, Ельга познакомила его с самыми видными из киевских мужей нарочитых. Конечно, на первый раз он мало кого запомнил. Из холмоградцев и она запомнила только Ивора – Ингерова воспитателя.

Асмунд уже болтал потихоньку с рослым белобрысым парнем – Иворовым сыном Ратиславом, стоя в стороне от больших людей. Ельга улыбнулась, глянув на них: Асмунд никогда не терялся, и незнакомые у него живо становились знакомыми. Он тайком подмигнул ей, будто обещал: и с этим управимся.

– А что-то я никого не вижу… – Вячемир еще раз оглядел сидящих на скамье холмоградских бояр, прищурившись и тем будто прося снисхождения к старческой слабости своего зрения.