Дар берегини

Рагвид увел отрока, а Ельга так и сидела среди выжидательно молчащих хирдманов.

Вот и кончилось ее сказание… Недолго побыла она девой Улыбой. Как она обрадовалась бы приезду Ингера весной, пока ждала и томилась затянувшимся безвластием. Но стоило поверить в свои силы, и прежняя радость обернулась… не бедой, но тягостым разочарованием. Она не могла обрадоваться тому, что в бой с древлянами киян поведет другой человек – мужчина знатного рода, настоящий князь, тот, кому сам Ельг оставил свое наследие. Она будто бы разбежалась изо всех сил, собираясь взлететь… но шлепнулась и вот сидит, потирая ушибы.

"

"Прошли времена премудрой девы Улыбы. С этого дня они со Свеном – не правители, воины и судьи, а лишь домочадцы истинного хозяина. Никогда раньше Ельга не желала власти, но теперь чувствовала себя жестоко обманутой судьбой. И стыдно было взглянуть в глаза гридям, будто она сама обманула их.

– Эй, госпожа! – окликнул ее знакомый неторопливый голос.

С трудом Ельга подняла глаза и встретила прямой взгляд Фарлова. Похожий на ворона чернобородый воин, с его переломанным носом и густыми черными бровями, кажется, улыбался.

Никогда в жизни Ельга не видела улыбки Фарлова, и от удивления даже горечь отступила.

– Госпожа! – повторил он. – Мы готовы были признать тебя своим конунгом не только потому, что у нас не было никого другого. Прикажи – и мы выкинем этого пришлого удальца с кручи в Днепр, пусть плывет к йотунам и там ищет себе владений.

– Участвую! – быстро сказал Асмунд.

У Ельги так и встало перед глазами – незнакомый ей Ингер летит с высоты в широкий Днепр, раскинув руки и ноги в стороны, замирает в воздухе испуганный крик… И ей стало так смешно, что она согнулась от хохота.

Она смеялась и смеялась, пока не захохотали все отроки вместе с ней. Но вскоре смех ее перешел в рыдание, и она, как ни старалась, не смогла скрыть от хирдманов текущие по лицу слезы.

⁂Первым от княжьего двора нового господина встречал Асмунд – и вовсе не для того чтобы выкинуть в Днепр. Одетый в свою лучшую красную рубаху, привезенную от греков, и синий кафтан, ради жары спущенный с одного плеча, подпоясанный хазарским поясом с серебряными бляшками, он вместе с двумя полянскими боярами приветствовал Ингера на пристани у Почайны, когда тот об руку с молодой женщиной в белом убрусе сошел с лодьи.

– Вот князь наш новый, Ингер, Хрориков сын, Ельгов сестрич! – сказали Асмунду киевские посланцы, Братимил и Светлой, что были еще зимой отправлены на север за этим долгожданным гостем.

Для прибывших Ельга выслала трех лошадей – Ингеру, его жене и боярину-кормильцу. Однако молодая женщина села позади Ингера, на круп, и ехала, держась за его пояс, а третья лошадь досталась Иворову сыну.