Дар берегини

А ты, брате, когда брал в водимые жены деву безвестного рода, должен был знать, что именно так и будет.

– Моя жена имеет те же права, что и я! Ельг завещал Киев мне, и моя воля здесь закон!

– У земли Полянской тоже есть воля, и ты ее услышал, – Ельга ответила ему прямым взглядом, сверкнувшим, как невидимая стрела.

– Моя жена носит имя самых знатных женщин моего рода! То же, что и ты! Она ничем тебе не уступает и не уступит! Я не допущу, чтобы любая другая, пусть даже дочь Ельга, заняла законное место моей жены!

Пока шел этот разговор, Свен, прислушиваясь, рассматривал новую госпожу. Ельга уже рассказала ему все, что в Киеве о той было известно, и теперь Свену было досмерти любопытно: что это за красотка-ведунья так пленила Ельгова наследника, что ради нее он пренебрег возможностью взять в жены дочь какого-нибудь князя? Какая-такая «княгиня с брода» натянула на себя священное имя Ельги, будто греческую далматику поверх бурой поневы?

Новоявленная Ельга-Эйфрида сидела рядом с мужем, скромно опустив глаза и не вмешиваясь в беседу. Лишь изредка она поглядывала на Ингерову родню, и взгляд ее, вопреки скромной, сдержанной повадке, был твердым, пристальным, даже требовательным. Едва коснувшись взором ее голубых глаз, Свен чуть не вздрогнул – нечто холодное тронуло самую мягкую, теплую сердцевину души. Невольно он сжал рукоять Друга Воронов.

«Пробирает, да? – раздался в голове незнакомый голос, судя по выговору, принадлежавший ютландцу. – Настоящая валькирия! Смотри как следует – она еще себя покажет!»

Дева была красивая, дивиться нечему, что понравилась Ингеру, отметил мысленно Свен. Но голубые глаза ее внушали трепет – они затягивали и манили. Отвернувшись, Свен продолжал ощущать на себе этот взгляд, будто холод кусочка льда в руке.

Нет, она не то, что говорят. Не просто дочь перевозчика. В облике юной жены, вчерашней девы, в Киев явилась некая сила, уже подчинившая себе молодого князя и желающая подчинить весь город, всю землю Русскую…

Однако не более других Свен хотел бы, чтобы почетное право приносить жертвы богам за всю землю Русскую отняли у его сестры и передали этой русалке с брода. В кои веки он мысленно восхищался киевскими боярами, давшими отпор новой чете."

"– Когда я сватался к Эйфриде Прекрасной, я дал клятву ее отцу, – Ингер прикоснулся к рукояти меча, – что она разделит со мной все, чем я буду владеть: богатства, сокровища, власть и почет. Я не нарушу моей клятвы. И если земля Полянская признает своим князем меня, исполняя волю вашего отца, то должна признать и мою жену. Я сказал это вашим людям. Если ты тоже хочешь мира в семье и благополучия вашей земле, то должна поддержать нас.

– Даже князь не может нарушать поконы своей земли. Но есть выход.