Дар берегини

Объезжая городцы, Ингер с женой и гридями останавливался в каждом на два-три дня: молодой князь приносил в жертву бычков и барашков в старинных родовых святилищах, а потом пировал с мужами в обчинах, перед дымящими очагами и наряженными ради такого случая деревянными «дедами» и «бабами». Каждый «дед» и «баба» имели свои имена и предания: о борьбе с древлянами, о хазарской дани, о добыче самых лучших невест, о расселении братьев. Везде Ингер призывал старейшин снарядить ратников для новой войны, и ему приносили клятвы прислать тех в Киев, как настанет срок.

Под первым снегом в стольный город прибыли первые родовые дружины. Ельга размещала их в воинских домах внизу под горой, вне града, нарочно для такого построенных ее отцом. Фарлов и десятские принимались за обучение ратников. К тому времени как Ингер вернулся, собралось почти пять сотен человек.

Давно пряли вычесанный лен, а зима все не приходила. Прекраса дивилась: в ее родных краях в эту пору уже прочно лежит снег. Вернувшись с мужем из гощения, она стала ходить вместе с золовкой в беседу на Девич-гору: здесь собирались в одной избе молодухи, а в другой бабы киевские. Пряли, пели, вспоминали предания старины либо толковали о своих семейных делах. Договаривались, кто кому будет сватать дочек, но нынешней осенью, перед походом, свадеб не устраивали. Теперь и Прекраса знала все о деве Улыбе: как унес ее змей, как Кий отправился в степь, как одолел змея, вызволил деву из пещер темных, привез назад в Киев и справил свадьбы: свою с Улыбой, а ее двенадцати девушек – со своими отроками. И от тех свадеб, как говорили, пошел весь род полянский, а до того жители киевских круч считались частью деревского племени, выселившейся из лесов «в поля», к лесостепи. Каждый отрок с молодой женой построил себе городец и населил своими потомками; старые роды возводили свое родословие к кому-то из тех Киевых отроков и Улыбиных дев.

Холода крепчали, и однажды утром водовозы принесли на княжий двор великую новость: Днепр застыл. Пришла пора начинать поход. В княжью гридницу созвали киевских мужей нарочитых и глав пришедших родовых дружины. Народу набилось столько, что младшие стояли в несколько рядов, теснясь за скамьями для старцев. С высоты престола Ингер осматривал это множество лиц и впервые, увидев их всех вместе, осознавал, какая сила оказалась у него в руках – Русская земля! Ближе к престолу сидели и стояли варяги: Свен, Фарлов, Вуефаст, десятские, Ивор, Ратислав, холмоградские бояре. Предстояло обсудить порядок выступления рати, а кроме того – как обеспечить себе милость богов.

Княжий двор был полон народом, люди толпились и за воротами. Всякому из киян и из пришлых ратников хотелось скорее узнать, что решит князь и бояре: кто будет назначен воеводой, как все пойдет.