Дар берегини

Восточный край неба оделся светлыми отблесками, давая понять: солнце встало, оно здесь, его не поглотила эта тьма и хмарь.

Древляне явились к месту битвы первыми, еще до света, и встали на своем берегу, левом, более низком. Среди ровного снегового покрова лишь полоса засохших камышей обозначала урез воды. Река здесь делала изгиб, образуя широкий плес, и на этом-то плесе густой тучей темнело древлянское войско. Веснякам-ратникам, проводящим всю жизнь в кругу из двух десятков родичей, самим жутко было видеть, что столько мужчин собралось в одном месте. Даже на купальских игрищах, раз в год, никто не встречал столько чужих людей сразу. Белые, черные кожухи из овчины, овчинные и валяные шапки, суровость лиц, топоры и копья в руках… Из тысяч ртов валил пар, оседая инеем на бородах и усах, отчего все в войске казались седыми. Ратники перетаптывались с ноги на ногу в поршнях поверх черевьев, для тепла набитых соломой. Проверяли еще раз, крепко ли насажены топоры и копья. Тут и там слышался беспокойный смех.

– Где там эти киевские? – шутливо ворчали одни. – Нам ждать недосуг, дома работы хватает.

– На словах на как гуслях, а как до дела, так забоялись, до женок побежали, – отвечали им другие.

Но вот шутки прекратились – за деревьями запел рог, а потом на правом берегу Рупины, более высоком, показались темные фигурки и красные пятна круглых щитов. Сначала немного, потом еще и еще… Заранее определив удобные места, несколькими цепочками кияне стали спускаться на лед и все шире растекаться по замерзшей реке. В напряженном молчании древляне следили, как растет вражья сила, как вливаются в киевское войско ручейки новых отрядов.

– Вот сейчас бы и ударить! – с лихорадочным нетерпением крикнул кто-то среди ближней дружины, окружавшей воеводу – боярина Полынца.

По славянским обычаям, князья в ратное поле не выходили, и Житимир, как и другие князья деревские, ждал исхода сражения у себя в городце, где на днях принес при стечении народа и при всем войске жертвы Перуну."

"По земле Деревской уже разлетелась весть об участи пленных старейшин – о том, что Щур, Путивит, Селец и другие стали жертвой за победу киян. Стараясь обратить милость богов на себя, Житимир решил поднести богам кое-кого из пленных полян, захваченных на Рупине еще осенью. Из полона отобрали семерых самых сильных молодцев и отроков. Но все понимали, что дар не равен тому, что был принесен в Киеве: молодцы и отроки не столь ценны, как нарочитые мужи, родичи княжьих семей, каждый из которых сам был жрецом в своем роду. Оставалось обещать, что после победы Перун получит головы всех киевских бояр, полян и варягов, кого удастся захватить живыми.

Полынец единственный из всего войска был верхом.