Смотри, но не трогай

– Все, иди отсюда. Нечего тебе здесь ошиваться. Достаточно уже натворил.

С этими словами отец разворачивается и устремляется по направлению к палате Грановской.

Несколько секунд смотрю ему вслед, а затем тоже трогаюсь с места. Понурив голову, бреду по пустому коридору больницы, миную несколько лестничных пролетов и выхожу на улицу.

Интересно, что же случилось с Лерой на самом деле? Кто закрыл ее в комнате? И главное – зачем?

Медленно перебираю в сознании детали минувшей ночи, и паззлы событий постепенно складываются в единую картинку. Твою ж мать… Ну конечно! Как я сразу не заметил столь очевидного противоречия?

Веро. Она весь вечер вела себя странно. Толкала какие-то заумные речи про отношения, потом заявила, что Лера уже ушла, хотя это было не так… Если бы я проявил чуть больше внимания, то сразу бы увидел, что поведение Ланской насквозь пропитано фальшью. На это многое указывало. Например, тот факт, что Веро первая побежала наверх, когда мы стали искать Грановскую. Должно быть, спешила замести следы своего бесчинства.

Разумеется, она не знала о проблемах Леры со здоровьем. Просто хотела «подшутить». Но это все равно ее не оправдывает!

Я жутко зол на Ланскую. Но еще больше злюсь на себя. Ведь надо быть дебилом, чтобы не понять простую истину: Веро пошла на это из-за меня.

Ее стремление вернуть наши отношениях перешло разумные границы и трансформировалось в этакую манию. Само собой, в этом есть и моя вина… Я ведь тоже хорош: не раз и не два подбрасывал дров в огонь ее одержимости. Трахался с ней. Принимал ее ласки. С рук кормил лживыми надеждами.

Неприятно, что Веро так жестко меня подставила, но, с другой стороны, в этом есть свои плюсы. Случившееся обнажило уродливое нутро моей благополучной, на первый взгляд, жизни, и я наконец достиг дна. Не только нравственного, но и социального.

Девушка, поработившая мои чувства, убеждена, что я желаю ей смерти. Родной отец жалеет, что я появился на свет.

Как видите, падать ниже мне уже некуда. Поэтому отныне существует лишь путь наверх.

Внезапно на нос приземляется что-то холодное, и, вздрогнув, я задираю голову. Аспидно-черное небо роняет воду. Ревет, вторя настроениям моего сердца. Прозрачные дождевые капли разбиваются об асфальт, превращаясь в мутные серые лужи.

Я и сам напоминаю летящую с неба каплю – меня снова и снова расшибает об землю, расщепляя на сотни осколков. Размазывает нещадно. Ни вдохнуть, не выдохнуть не получается.

Грязь повсюду: под ногами, в душе, в мыслях. Даже луна, висящая над сумрачным городом, кажется какой-то грязной. Должно быть, из-за дымки мрачных туч, что затянули высь.

– Курить есть? – спрашиваю у какого-то алкаша, примостившегося с торца автобусной остановки.