Колдун на завтрак

Говорю вам, как хорошему другу…

Я молча вытащил из-под ворота рубахи нательный крест на гайтане. Чёрт закашлялся…

— Так-то лучше, — напомнил я. — На дружбу не нарывайся, казак с нечистью приятельство не водит. Разок свела кривая, не поубивались лбами, и на том спасибо. Но под горячую руку не лезь.

— Ша! И в мыслях не было, — тяжело вздохнул чёрт, вновь принимая облик старого еврея. — Позволю себе передать вам один подарочек и засим-таки бесследно откланяться восвояси. Никто не против?

— Сваливай.

— Таки серьёзно, без обид, мы в расчёте?

— Иди уже, — устало поморщился я.

"

"Чёрт насмешливо фыркнул и исчез, как не было, а на мои ладони чудесным образом лёг белый лист бумаги. Лунное сияние вполне позволяло читать, и, несмотря на то что письмо было написано не от руки, а словно бы напечатано в типографии, я сразу узнал милые сердцу интонации…

«Иловайский, ты — гад! Ты не представляешь, что натворил! Из-за тебя Соболев был вынужден бежать, не останавливаясь, аж до самого дворца. А он и физкультура — антагонисты, хуже кашля и пургена! Он же у нас кабинетный работник, в реальности с нечистью отродясь не царапался.

Нет, убить его не убили, добежал монах в мокрых штанах, хотя и покоцали изрядно… Короче, он лечится сейчас. И знаешь где? Угадай! В частной клинике на Буркина-Фасо? Не-а, в обычной психушке! Ты моего научного руководителя, известного учёного, филолога и литературного критика, до психушки довёл, понял?! Я люблю тебя, Иловайский!!!»

И внизу ещё был изображён кружочек, а в нём скобочка и две точки. Вроде как улыбка. Ну то есть я очень на это надеюсь…

Наутро я честно рассказал обо всём произошедшем Прохору.

Он слушал вполуха, невнимательно, его больше занимал факт бегства бабки Фроси, которая ночью скоренько перегрызла связывающие её путы и смоталась не прощаясь, пока он беспробудно спал.

У меня даже сложилось некоторое ощущение, что ему по басурманскому барабану, что и как там прошло на этой свадьбе. Я же характерник, а значит, по-любому должен был выпутаться. И что такое для казака два цыгана в открытом бою, даже пусть один и с ножом? Да будь на моём месте сам Прохор, он бы их вместе с Птицеруховым троих в один хомут башками затолкал и на плетне до утра сидеть заставил с пустыми горшками вперемежку.

Правда, при описании «печати» мой суровый денщик соизволил заметить:

— Если сам Сатана ему свою метку даровал, так неудивительно, что прочая нечисть с тем колдуном связываться побаивалась. А что на таком месте, так тоже разумно, задница Богу не молится, её и случайно не перекрестишь. Да вот тока ты и умудрился… Но, стало быть, кроме умения личины наводить других волшебств у него не было?

— Не было, — выпятив грудь, кивнул я.