Колдун на завтрак

 — В принципе при правильном использовании и этих чар довольно, чтоб морочить головы людям.

— Ну вот и выходит, что не самого сильного злодея ты завалил, ваше благородие, — бесстрастно заключил Прохор. — Так, колдунишка розовый, шелупонь местная, пузырь мыльный, никакой особой силою и не обладающий… И где ж ты нашёл чем гордиться? Иди стыдись, сын казачий…

Я надулся и ушёл. Ну его, правдолюбца. Задним числом все мы умные-разумные, а как сам на меня с пикой бросался, забыл уже, да? Пойду к дяде с докладом, может, хоть он поймёт и оценит. Всё равно, как ни верти, а это победа! Крестьян защитил, коней наших отвоевал, табор от колдуна избавил, чёрту помог… упс!

Вот об этом дядюшке как раз таки знать не стоит.

Собственно, как и о Катином письмеце, в том смысле, что я на живого человека нечисть спустил и к нему теперь только одно место жительства гостеприимно — дурдом! Не по-христиански как-то получается…

Грозный дядюшкин ординарец встретил меня, как соседский кобель приблудную кошку. По крайней мере, пена на губах показалась точно такая же…

— Куда? — вскочил он, грудью закрывая дверь.

— В Буркина-Фасо!

— А-а… — стушевался рыжий, невольно отступая в сторону.

 — А это где ж будет?

— Не очень далеко, через дядину комнату, за шкаф и налево, через австрийскую границу, — пояснил я, добавив для правдоподобия: — Сувенир какой оттуда привезти?

— Ситцу бы в горошек, для бабы…

— Замётано!

Мой дядя Василий Дмитриевич, славный генерал казачьих войск Российской империи, в белой рубахе и форменных шароварах, в вязаных носках и деревенских тапках, задумчиво склонился над картой Европы, передвигая туда-сюда по пять или шесть игрушечных солдатиков.

Кружка с горячим кофе стояла на территории Румынии.

— Здорово дневали, ваше превосходительство.

— Здоровей бывали… — буркнул себе под нос он, вопросительно выгибая на меня кустистую бровь. — Чего сам припёрся, не зван, не ждан?

— Имею доподлинные сведения, что цыгане наших лошадей впредь воровать не будут!

— Слыхал уже. Ещё час назад хлопцы доложили, что табор раненько поутру снялся да за Дон с песнями укатил. Ну а ты-то тут при чём?

Я вытянулся уставным манером и, уложившись в пять минут, быстренько доложил громким голосом, как мне самолично удалось избавить всю округу от злостного колдуна! Вопреки всем чаяниям, дядя воспринял мою эпопею с обидной флегматичностью:"

"— Великое дело сотворил — одного цыгана побил, второго ослепил, а третьего выпорол… Тьфу, даже слушать твою брехню стыдно.

Иди отсель, Иловайский, как научишься поскладнее врать, тогда приходи, ещё раз попробуем, я тебя послухаю.

— Но ведь…

— Чего «но»? Какие личины? Какой колдун, то мужик, то старуха?! Ой, не морочь мне голову на старости лет.