Дерзкая

Извеков вскочил и через секунду он уже стоял передо мной. Вид у него был настолько возмущенный и потрясенный, что мне невольно пришлось собраться, чтобы если Валерию вздумается броситься на меня, он не застал бы меня врасплох.

Заметив мое внезапное напряжение, Валерий неожиданно усмехнулся и сделал успокаивающий жест ладонью:

— Нет, я не обвиняю тебя. Это моя вина. Если бы наш разговор состоялся еще вчера, ты не сделала бы этой глупой ошибки. Роман Зубарский совершил нечто непоправимое и убил себя.

— Но он, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, был уже мертв. Возможно ли самоубийство мертвеца?"

"— Еще как возможно.

Убить сознание очень трудно, но очень даже возможно. И именно это Зубарский и сделал. Он не поверил нашим словам, и теперь никогда и нигде не появится личностей, порожденных его сознанием. Все носители сознания Зубарского во всем множестве реальностей погибли одновременно и погибли безвозвратно. Никогда ни я, ни ты не сможем спасти ни одной личности сознания, убитого таким же способом, как сегодня ночью. Вот это убийство, Катя. То, что я убил в этой реальности некоего госслужащего по имени Александр Извеков, на самом деле не является большой потерей. Его личность исчезает из этой реальности, но присоединится и будет подпитывать собой другие части единого и вечного сознания, воплощенного во множестве реальностей. Я не буду говорить о погибшем и зарытом в землю теле, потому что знаю: его бессмертное сознание, само себя разделившее, живет в еще добрых десятках разнообразных личностей. А вот сознания Зубарского уже нигде нет. Нигде…

Извеков замолчал, вернулся в кресло, оперся локтем на колено и крепко задумался о чем-то.

— Валерий!

— Да? Ты спрашивай.

Я просто никому еще не пытался объяснить всего сразу, поэтому у меня, наверное, ничего не получается с рассказом, — он сидел в прежней позе.

— Неужели тебе все равно, что погибают люди? Разве гибель того человека, который был твоим братом, живого человека, не печалит тебя? Ну и что, что его бессмертное сознание будет где-то там вечно витать. Он никогда не придет к тебе, ни о чем не спросит, не поспорит, его больше никогда не будет рядом. У тебя больше нет брата. Это тебя не огорчает?

— Нет, не огорчает. Потому что я знаю о жизни и смерти то, что тебе, Катя, пока не известно.

 — Валерий сделал ударение на слове «пока». — Я был совершенно бешеный, пока не знал, почему я такой, откуда у меня взялся мой дар. Теперь я знаю. Чем меньше у сознания тел-носителей, чем больше оно сконцентрировано, тем шире возможности личности. Если же все грани сознания концентрируются в пределах одной единственной личности, созидательные возможности безграничны. У меня нет аналогов в иных реальностях. Ни одного. Поэтому я могу своим сознанием воздействовать на все иные.