Девочка. Книга третья

Тогда бы всего этого не случилось… Это меня Бог наказал… — повторяла она свою мантру снова и снова, и я слышала, как она глотает слезы.

От этого сбивчивого монолога у меня все перевернулось внутри, и я попыталась ее успокоить и выяснить, в чем дело.

— Эльза, это неважно. Я не держу обиду. Что случилось?

Тишина и затем ее далекий голос.

— Сын в реанимации.

— Господи! — выпалила я, от шока прикрывая ладонью рот, чтобы не заплакать."

"""Чёрт! Он все-таки гонял на мотоцикле в дождь и разбился!"" — первое, что я подумала, зная о его любви к экстриму, а моя мысль уже работала дальше.

— Когда это произошло?

— Недавно привезли.

— Эльза, я сейчас приеду! — выпалила я, быстро вставая с кресла.

— Нет! — внезапно услышала я ее резкий отказ, словно удар. — Не приезжай, — чуть более спокойно продолжила она. — Ты ему не поможешь.

Я вздохнула, понимая, что сейчас Эльза не хотела никого видеть, кроме сына, и была на взводе, если даже провела параллель с ""комой"" Барретта.

Подойдя к стеклянной стене, я уперлась в нее лбом, чтобы унять дрожь от этих новостей, и аккуратно спросила, желая выяснить детали:

— Как это произошло? Он… он попал в аварию?

Но Эльза молчала, и эта тишина в трубке показалась мне какой-то зловещей.

По мере того, как она продолжала молчать, тишина, как нарастающая лавина, сперва медленно надвигалась, а затем, набирая скорость, неслась на меня снежным комом и, наконец, обрушилась на мое сознание тяжелым ледяным потоком — я ощущала эту холодную пустоту кожей, она была липкой, словно кровь на пальцах, и в моей душе все похолодело от ужаса.

— Как. Это. Произошло? — повторила я, проговаривая каждое слово, а мой мозг начал неумолимо восстанавливать события.

И я вспомнила. Вспомнила, что мне снилось ночью. Вспомнила, откуда пришло то состояние дежавю. Я вспомнила ВСЁ.

Мне снилась моя комната на базе. Я сидела в постели, а ко мне приближался темный силуэт, который беспрепятственно прошел через охрану у двери. Я его совсем не боялась, словно уже знала. Он был без маски, но черты лица были размыты, будто он сам не позволял его увидеть, и я, не отводя от него глаз, пыталась его то ли вспомнить, то ли узнать. Внезапно краем глаза я увидела какое-то шевеление внизу и, опустив взгляд, ужаснулась.

На полу у моей двери лежал пес — немецкая овчарка — он был в крови, его глаза были закрыты, а его дыхание было сбитым и неровным. Я кинулась, чтобы помочь псу, но что-то странное творилось с моей кроватью, она меня засасывала, как зыбучие пески, и каждое мое движение давалось с большим трудом. Преодолевая сопротивление, я все же встала с постели и, ни секунды не сомневаясь, что причиной такого состояния пса стал человек в черном, посмотрела на него, зло сжав кулаки.