Дикарь

Мне потребовалось минут двадцать, чтобы прийти в себя и все же решиться вернуться обратно в дом, предварительно соорудив какое-то подобие факела."

"В мерцающем свете самодельного факела я смог с горем пополам разглядеть пугающую скульптурную группу.

— Интересно, чьи лавры не давали покоя этому горе-скульптуру-извращенцу, Церетели или Пигмалиона? — пробормотал я, опуская руку на предплечье наименее отталкивающей, но от этого не менее мерзкой скульптуры, одновременно с каким-то жадным и извращенным интересом рассматривая вторую.

Утонченно-изящный профиль, чуть припухлые губки, миндалевидные глаза, длинная, изящная шея, самую чуточку впалые щеки, создают почти идеал холодной, строгой красоты, дополняемый густыми волнистыми волосами, опускающимися заметно ниже лопаток, высокая грудь и узкая талия, нежная, даже на вид, рука с длинными аристократическими пальцами, узкая кисть… это с одной стороны.

А с другой… чистый, почти выбеленный череп, ряд ощеренных зубов, лесенка ребер, кости второй руки… Этакий полутруп-полустатуя. Отполированная и тщательно вырезанная из чего-то, напоминающего кость, статуя правой стороны женского тела. Левая же напоминает собой экспонат из «анатомического атласа», хотя почему-то возникает мысль, что вторая половина просто разложилась, остался только чистый скелет с кусочками скальпа с длинными светлыми волосами, все еще держащимися на черепе.

Я присел и внимательно осмотрел место, где заканчивался камень и начиналось тело. Там, где были видны кости, они постепенно переходили в камень, будто вырастая из него. Это и правда статуя? Кто же сотворил подобное? Чье извращенное воображение? И главное, зачем?

Вторая статуя была менее отталкивающая, но, скорее всего, из-за того, что неизвестный скульптор ее не успел, или не стал заканчивать, выглядела она еще более сюрреалистично, чем первая.

Большая деревянная колода. Странный кусок древесного ствола с бочкообразным вздутием посредине, напоминающим грудь, довольно сильного, мужчины. Я присмотрелся внимательнее и заметил, что вырастающие из него ветви тоже походят на абрис рук, плечи, бицепсы, даже вены на предплечьях и сжатых в кулаки кистях. Чем дольше я смотрел, тем больше подробностей замечал. Ребра, грудные мышцы, ключицы, кадык, даже смог рассмотреть лицо. Лицо сильного, уверенного в себе мужчины, сейчас искривлённое какой-то душевной болью, безысходностью и невозможностью хоть что-то исправить.

— Настоящая художественная галерея, — несколько нервно пробормотал я и в этот момент на деревянном лице открылись глаза. Вздрогнув и отпрыгивая назад, я сильно пожалел, что по какой-то прихоти оставил все оружие за пределами дома, а потом уловил взгляд этих глаз.