Дикарь

Они смотрели на меня с каким-то безумным страданием, потом в них проявилось сначала непонимание, потом какое-то осуждение, впрочем, очень быстро сменившееся презрением и ничем не прикрытой чистой ненавистью. А так, нормальные, вполне человеческие глаза, с белками, радужкой и зрачками.

Деревянные губы статуи дрогнули и ее лицо исказилось в презрительной гримасе.

— Вы предали меня, предали и бросили! Хотя и обещали всемерную помощь и поддержку, — заскрежетал чей-то голос у меня в голове. — Впрочем, ничего иного я от вас и не ждал. Сначала вы предали Гугаланна, затем та же судьба постигла и Эшхару… — При этих словах деревянная ладонь опустилась на бело-желтый камень полукаменной статуи.

 — Вы долго ждали, очень долго… посчитали, что и Тишпак не дождется, не сможет отомстить… Вы просчитались, Эшхара отдала мне последние крупицы своей жизни и энергии, и я дождался… Почему ты один? Где остальные? — вдруг резко сменил тему голос.

— К-к-какие остальные? Я один…

— Кто ты? Человек?! Как ты попал на Перекресток?!

— К-к-какой Перекресток? Я шел на подземную базу, прошел через обрушившийся транспортный тоннель и оказался здесь.

Я прошел через пустыню, потом шел через лес, увидал дом и решил зайти… — С каждым словом я становился спокойнее, а голос мой все уверенней, я уже понял, что этот деревянный полутруп ничего мне не может сделать, в самом крайнем случае я успею сбежать.

— Какая база, какой тоннель, что еще за пустыня, лес и дом?! Я спрашиваю, как ты оказался на Перекрёстке Миров?!

— Не знаю, что за Перекресток Миров, сюда я пришел сам, своими ногами! — Скрипя, словно несмазанная телега, статуя попыталась подняться, но у нее ничего не вышло, деревянные ноги не пожелали разгибаться и она рухнула обратно на стул.

— Расскажи мне! Расскажи мне все!

Скрывать свою историю от деревянной статуи? Не смешите мои тапочки! В общем, я начал свой рассказ…

— Нет, не так! Не расскажи, а покажи! Открой свой разум! — сотни маленьких жёстких коготков пробежались в моей голове, царапая мозг. Ну, это нам уже знакомо, помнится ИскИн на станции тоже проделывал что-то подобное.

Я уселся на дальний стул, расслабился и закрыл глаза, вспоминая все, что со мной произошло, все, что помнил о себе и о своей жизни.

Не знаю, сколько я так просидел. Нейросеть показывает, что не прошло и пары секунд, а по ощущениям, так несколько часов. Когда я открыл глаза, в моей голове раздавался гомерический хохот, а деревянное лицо статуи было искривлено в гримасе торжества."

"— Победили! Мы победили! — гремел в моей голове голос, перемежаясь приступами хохота.