Дикое золото

 – Она-то мне и выдала описание той дамочки под вуалью, что регулярно навещала номер Струмилина, мало того, была там в ночь убийства. Я и пошел к Тутушкину… Значит, Сажин тоже отрабатывал этот след?

Мигуля вздохнул:

– Петя был человеком с большими карьерными амбициями, следует вам знать. Жаждал повторить феерическую карьеру Путилина, да и о вашем Герасимове говорил исключительно в превосходной степени. За пять лет из ротмистров в генерал-майоры – эт-то, знаете ли, впечатляет амбициозную молодежь… Вы вот расспрашивали Ваську Зыгало про гильзу… Значит, догадались, что дело нечисто?

Бестужев молча кивнул.

"

"– Вот… – сказал Мигуля. – Петруша пришел к тому же самому выводу, послушав Ваську. Что-то неладное с этой гильзой, никак она не могла оказаться на том месте, имей мы дело с обычным самоубийством. А тут еще и Ванька Тутушкин неведомо почему пустился в бега. И Анька рассказала про даму под вуалькой. И Аргамаков ни за что не соглашался показать Пете следственные материалы, запойным прикинулся, ха! Да у него счеты в голове вместо мозгов, он карьеру делает с упорством швейцарского хронометра, какие ж тут запои?

– Да, мне самому показалась весьма наигранной эта внезапно вспыхнувшая страсть к спиртному… – сказал Бестужев.

 – Аргамаков ничуть не походил на запойного. Я их навидался, как всякий русский человек…

– То-то и оно… Короче говоря, Петруша увидел во всем этом деле прекрасный повод ухватить удачу за хвост. Или что там у нее, кудри-локоны? Начал копать с привлечением всей негласной агентуры и гласных возможностей. А потом, когда узнал, что Струмилин ваш был не просто чиновником, а сотрудником питерской охраны, что дело связано каким-то боком с ограблением приисковых обозов, – воодушевился еще больше.

Понять его нетрудно. Раскрыв такое дело, можно ждать самой высокой благодарности, и орденов, и повышений. – Мигуля горько усмехнулся. – Вот только в таких делах можно еще вместо всех награждений дождаться преждевременной панихиды… но Петруша, как я его деликатно ни предостерегал, решил по-своему: либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Крест и вышел, деревянный только…

– Господи… – сказал Бестужев. – Да расскажи вы мне всё раньше, он мог остаться жив…

– Кто же вас знал, – посмотрел ему в глаза Мигуля.

 – В таком деле следует соблюдать осторожность. Люди тут замешаны немаленькие, если устроили такое Петруше, могут и нас с вами, знаете ли…

– Значит, вы отстраняетесь?

– А вот уж нет, – не раздумывая, сказал Мигуля. – Месть – оно, с одной стороны, чувство словно бы и не совсем христианское, а с другой – сказано же: поднявший меч от меча и сгинет…

– Вы знаете, кто это?

Мигуля отрицательно покачал головой:

– А вы?

– Пока что нет, – сказал Бестужев.