Дикое золото

 – С места мне не сойти, господин… тьфу, товарищ социалист… Мы ж не темные, понимаем, что революция – вещь благородная, как оно поется, мол, вихри враждебные и эти… как их, злобно гнетут…

– Цыть! – рявкнул Лямпе. – Святую песню не погань, сволочь!

– Как прикажете-с…

– Так все же Ванька Тутушкин знал, что это за барынька под вуалью?

Коридорный всерьез задумался, пожал плечами:

– Вот тут уж, извиняйте, я за него не ответчик. Кто его там знает… Темное дело. Он куда-то запропал дня через два опосля…

– А домой ты к нему ходил?

– Не собрался как-то. По портерным посмотрел, где он обычно бывает.

Там сказали, не появлялся. Полиция его не искала, это точно, и не выспрашивал про него никто…

– Где он проживает? – спросил Лямпе.

– В Ольховке. Слобода такая. Улица Песчаная, третий дом за кладбищенской церковью, с зеленой калиткой. Он с мамашей там и проживает…

– Все рассказал, что знал?

– С места мне не сойти! – воскликнул Прохор.

– Ну хорошо, – сказал Лямпе, положив пистолет на стол. – Пожалуй что, помилую я тебя, вибрион. Только смотри у меня! Я в вашей гостеприимной «Старой России» еще поживу, но если ты, сукин кот, хоть словечком кому-нибудь о нашей душевной беседе обмолвишься, товарищи мои тебя навестят обязательно, и плыть тебе по Шантаре в виде нечаянного утопленника.

"

"– Мы, чай, не темные, понимаем, – заворчал Прохор. – Про пятый да про шестой год до сих пор вспомнить боязно. Не сомневайтесь, язык за зубами держать обучены-с, имеем представление, чего от вас, товарищ социалист, ждать в случае чего… Вы не подумайте, я вполне уважительно-с! Люди вы решительные, это нам известно… И дело ваше благородное, мы, как трудящийся элемент, с полным пониманием и сочувствием…

– Заткнись, – сказал Лямпе беззлобно.

 – Ты мне еще «Марсельезу» спой…

– Как прикажете, товарищ… Наслушались, что в пятом, что в шестом, слова на память известны…

– Ладно, хватит, – сказал Лямпе, решительно вставая. – Выкатывайся и смотри у меня, язычок придержи…

Еще договаривая последние слова, он отчаянным прыжком метнулся из кресла, молниеносно достиг двери, с маху повернул ключ в замке и распахнул дверь на всю ширину.

Показалось ему или в самом деле за поворотом коридора, слева, успела опрометью скрыться чья-то фигура? Сразу и не решить…

Выставив Прохора, все еще хныкавшего что-то вполголоса о своем полном сочувствии делу революции, Лямпе быстренько оделся и вышел.

Помахивая тросточкой, спустился с невысокого каменного крыльца.

И через двадцать неспешных шагов обнаружил за собой, на надлежащей дистанции, крепкого молодца, по виду – вольношатавшегося приказчика. Молодец топал за ним весьма квалифицированно, любительством тут и не пахло. «А вот сейчас это совсем ни к чему», – подумал Лямпе сердито.