Дикое золото

Он махнул лениво трусившему у тротуара извозчику, прыгнул в пролетку, беззаботно развалился на потертом сиденье. Искоса глянув назад, заметил, как преследователь тоже садится на извозчика, как-то уж очень кстати тут оказавшегося. «Плотно пасут, мизерабли…»

– Куда поедем, барин? – равнодушно осведомился «ванька».

Лямпе уже обдумал план действий. Его извозчик подставой никак не мог оказаться – Лямпе по чистой случайности свернул налево, а не, скажем, направо…

– Послушай, – сказал Лямпе. – Тебе по чужим женам бегать не приходилось часом?

Извозчик, не такой уж и пожилой, лет сорока, обернулся к нему, осклабился:

– По чужим женам бегать, барин, дело нехитрое.

Гораздо хитрее – так ухитриться, чтобы тебе ноги не повыдергали и бабе от мужа не было заушенья…

– Вот это я и имею в виду… – ухмыльнулся Лямпе. – Коли ты такой дока, должен меня прекрасно понять… Держи ассигнацию. Потом получишь еще столько же. Через квартал я сойду, а ты езжай себе прочь с таким видом, словно доставил меня к месту назначения. Но сам минут через пять подъезжай… – он освежил в памяти нужный район города, – к торговому дому Раззоренова.

Знаешь, где это?

– А то.

– Там я к тебе опять сяду, и тут уж едем прямиком в Ольховку. Все понял?

– Чего ж не понять, – кратко заверил извозчик, проворно пряча ассигнацию.

…Выпрыгнув из пролетки, Лямпе энергичным шагом, притворяясь, будто ужасно торопится, направился к узкой деревянной лестнице, зигзагом спускавшейся по косогору к Большой улице. Успел заметить, что преследователь поспешал за ним – не приближаясь, но и не отдаляясь.

Лямпе прибавил шагу, почти бежал. Лестница была пуста, узкие деревянные ступеньки трещали и скрипели под ногами, сзади явственно раздавались шаги преследователя – несмотря на всю опытность, он никак не мог двигаться бесшумно по рассохшимся дощечкам с выскочившими кое-где гвоздями…

Лямпе наддал.

Позади тоже наддали. Ага, вот он, подходящий поворот, – очередной зигзаг лестницы уходит вправо, скрываясь за густыми кустами дикорастущей сирени, распространявшей одуряющий аромат.

Оперевшись правой рукой на невысокие перильца, Лямпе одним сильным рывком перенес тело на ту сторону, в заросли. Притаился. Скрип и треск приближался с приличной скоростью, преследователь занервничал, решив, что дичь, пожалуй что, может и скрыться…

Он пробежал мимо, не заметив происшедшей перемены ролей.

Лямпе рассчитанным движением сунул ему тросточку под ноги – и незадачливый шпик загремел по лестнице так, что едва не снес перила.

Нельзя было терять времени. Налетев коршуном, Лямпе двинул ему кулаком по голове повыше уха, поднял за шиворот и головой вперед отправил в кусты. Прыгнул следом, для надежности пару раз двинул «под душу» и принялся сноровисто перетряхивать карманы.