Дитя дьявола

Видал расправил плечи, прислонился к мраморной каминной полке и сунул руки в карманы.

— Я никогда не питаю тщетных надежд, дорогой дядюшка. А пришел исключительно ради удовольствия повидаться с вами. Вы в этом сомневаетесь?

Лорд Руперт умоляюще вскинул руки.

— Только не это, мой мальчик! — простонал он. — Черт, когда ты начинаешь говорить, как Эйвон, я теряюсь! Так если ты пришел не за деньгами…

— Совсем напротив, — перебил маркиз.

Лорд Руперт так и замер с открытым ртом.

— А разве не ты ссудил мне пятьсот фунтов в прошлом месяце? Когда я обещал тебе вернуть их?

— Наверное, в Судный день, — безжалостно ответил любящий племянник.

Руперт покачал головой.

— Вряд ли раньше, если только злодейка фортуна не повернется ко мне лицом. — Лицо его омрачилось. — Если тебе срочно нужны деньги, мой мальчик, то я могу попросить у Эйвона.

— А что мне мешает самому воззвать к щедрости его милости?

— Должен сказать тебе, Видал, я прибегаю к этому сильнодействующему средству только в том случае, когда с минуты на минуту ожидаю судебных исполнителей, — признался Руперт. — Я не хочу сказать, что Эйвон скуп, но к благотворительности он относится без энтузиазма.

Глаза маркиза вспыхнули.

— Сэр, я вынужден напомнить вам, что его милость имеет честь приходиться мне родным отцом.

— Не надо, — пророкотал дядя. — Послушай, Видал, если ты будешь на всех смотреть свысока, то скоро превратишься в точную копию Эйвона. И тогда ты рискуешь потерять одного из преданных друзей. Имей в виду, со вторым Джастином я церемониться не собираюсь.

— О Господи, неужели я этого не переживу? — процедил маркиз.

Лорд Руперт хотел было подняться, но тут же был отброшен назад.

— Успокойтесь, дорогой дядюшка, — прикрикнул племянник. — На сегодня разминка закончена.

Сэр Руперт с трудом обрел самообладание.

— Знаешь, Доминик, ты должен следить за собой, — предостерег он. — Одного Джастина в семье вполне достаточно. У Эйвона отвратительный характер, и если ты станешь таким же надменным, то оглянуться не успеешь, как окажешься в окружении врагов. — Руперт замолчал и поскреб затылок. — Правда, может, недругов уже предостаточно?

Видал пожал плечами.

— Возможно. Сплю я крепко, а это главное.

— Хладнокровия тебе не занимать, — Руперт пристально разглядывал племянника. — Неужели тебя никогда ничто не беспокоит?

Маркиз зевнул.

— До сих пор я не испытывал повода для беспокойства.

— Гм! А женщины?

— И меньше всего меня волнуют женщины, дражайший родственник.

Лицо лорда Руперта помрачнело.

— Знаешь, так дело не пойдет. Тебя должно что-то волновать, Доминик.

— Это проповедь, дядюшка?

— Совет, дорогой.