Нелюбимая

Я вижу, как ей больно произносить следующие слова, но она все же выдавливает их из себя:

– Поезжай к ней.

– Тами…

Она качает головой.

– Я не смогу жить с грузом такой ответственности, Ром.

– Она не сделает этого.

– А если сделает? Ты же всю оставшуюся жизнь будешь винить себя.

Пару секунд я думаю, а потом целую невесту в лоб и несусь в спальню переодеваться. Клянусь, если это спектакль, я в последний раз на него реагирую. И нашла ж, сука, меня в соцсетях! Заблокировать ее номер было недостаточно, надо было еще и в соцсетях добавить в черный список. Но если Лена на самом деле решилась на такой шаг, придется мне пообщаться с ее мужем, чтобы тот поставил в известность ее родителей, и Лена легла в клинику, потому что все это выходит далеко за рамки нормальности.

ГЛАВА 34

Я торможу у дома Лены и бегу к подъезду. Консьерж открывает дверь и без лишних вопросов пропускает меня внутрь, я даже не успеваю ввести код на домофоне.

– Добрый вечер, – вежливо здоровается мужчина.

– Добрый, – бросаю на ходу, уже несясь к лифтам.

Молю всех богов, чтобы эта дура разыграла спектакль в попытке привлечь мое внимание. Даже сама мысль о том, что она может причинить себе вред, болезненно отзывается в груди. Мне не хочется верить в то, что я все еще испытываю к ней какие-то чувства. Лучше бы это было простое человеческое сочувствие. Я стучу пальцами по бедру, пока лифт мучительно медленно поднимается на нужный этаж, а потом покидаю кабину, как только между дверями образуется достаточный зазор, чтобы я мог в него проскочить. У квартиры Лены я оказываюсь уже спустя пару секунд. Что, если она все же воплотила свою угрозу? Тогда я, наверное, буду винить себя в этом всю оставшуюся жизнь. Хотя в чем тут моя вина? В том, что я с ней расстался и начал жить своей жизнью? Я не могу нести ответственность за ее чувства ко мне и, уж тем более, за ее безрассудство. Вставляю ключ в замок трясущимися пальцами, проворачиваю его и влетаю в квартиру, едва успевая захлопнуть за собой дверь."

"Громко играет Элла Фицжеральд, которую так любит Лена, и я слышу, как Рязанцева громко и нестройно подпевает песне. Забегаю в гостиную и резко торможу.

– Ну ты и сука! – цежу сквозь зубы.

Эта дрянь танцует в полумраке комнаты, одетая в кружевной комплект нижнего белья, чулки и туфли на высоких тонких шпильках, больше похожих на иглы. Лена салютует мне бокалом с шампанским и делает большой глоток. Немного напитка проливается ей на подбородок, и Рязанцева хихикает, слизывая насколько достает, а остальное элегантно вытирает пальцем с черным маникюром.

– Ромчик, шампанского? – спрашивает она, подмигивая.

Я не двигаюсь с места и ничего ей не отвечаю. Мне кажется, если я начну шевелиться, то просто вцеплюсь в ее горло и придушу дрянь. Не смогу остановиться.