Нелюбимая

Поэтому пока стою и пытаюсь выровнять свое дыхание. Бархатный голос американской певицы, который раньше мне нравился, сейчас больше напоминает скрип металла о стекло. Он терзает мои барабанные перепонки и царапает нервные окончания.

Лена отставляет бокал на столик и танцующей походкой двигается в мою сторону. Что-что, а подать себя эта сука умеет. Ее бедра соблазнительно покачиваются, подвязки для чулок натягиваются и пружинят, привлекая внимание к безупречно гладкой, шелковистой коже. Я знаю, какая она наощупь, на вкус и как пахнет. Я буквально могу ощутить ее аромат за версту, но это и не требуется. В жилище Лены все пахнет ее туалетной водой, и только сейчас я понимаю, насколько она удушающая. Как и сама Рязанцева…

Я не позволяю Лене осуществить ее задумку и повиснуть у меня на шее. В последний момент, когда она уже тянет руки, я поворачиваюсь боком и прохожу мимо нее в гостиную. Вырубаю стереосистему и громко выдыхаю. В ушах звенит от наступившей тишины, и это приносит удовольствие. Я усаживаюсь в глубокое кресло под огромный нависающий торшер и смотрю на Рязанцеву, которая со снисходительной ухмылкой наблюдает за мной от входа в гостиную.

– Будем играть, Ром-чик? – она намеренно разделяет мое имя, наверняка, чтобы побесить меня. Лена не в курсе, насколько я близок к совершению преступления.

– Играть будешь с пуделем.

– Это болонка! – возмущается она, вспоминая о своей шавке.

– Похрен. Накинь халат. – Я разговариваю спокойным тихим голосом, но в нем Лена наверняка слышит угрозу, потому что она есть, и я совершенно ее не скрываю.

– Зачем он мне? – пока еще игривым тоном спрашивает она и плывет в мою сторону, покачивая бедрами. – Тебе всегда нравилось, когда я без одежды.

Лена не доходит до меня пару шагов, и я торможу ее поднятой ладонью.

– Халат. Сейчас, – рычу тихо.

Ее игривое настроение во мгновение ока испаряется. На лице появляется смятение, а потом и напряжение. Наконец в ее голове заработали шестеренки. Лена быстро подходит к дивану, набрасывает на плечи лежащий на спинке халат и заворачивается в него. Поворачивается ко мне лицом и неуверенно заглядывает в глаза, ожидая дальнейших приказов.

– Сядь на диван.

– Мне нравится твой властный тон, – несмело говорит она, снова пытаясь включить соблазнительницу, но выходит плохо, ее голос подрагивает.

– Села, – повторяю сухо.

Лена наконец-то чувствует бетонную стену, которую я между нами воздвигнул. От нее веет холодом и камнем, и Рязанцева пока не решается даже пытаться ее пробить. Она просто покорно усаживает свою задницу на бархатную обивку и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я окидываю ее взглядом, пытаясь понять, почему бегал за ней, словно преданный щенок, столько лет. Она ведь не красивее других женщин.