Для кого цветет лори

Но она первый раз делала это сама, по своей воле, и, кажется, раяне это нравилось… Он видел ее затуманенный взгляд, видел наслаждение, написанное на лице, и от этого уже не мог сдерживаться. То, что Оникс нравилось ласкать его, оказалось слишком сильной эмоцией для того, кто привык силой вырывать любое прикосновение. Его тело дрогнуло, голова откинулась, а ладони вцепились в подлокотники, пытаясь удержать тайфун оргазма. Но ее губы были такими мягкими, а горячий рот таким желанным… Ран застонал, ощущая, как простреливает позвоночник, как ударяет в ребра сердце, как темнеет в глазах… а потом – взрыв…

Оникс сидела у его ног, на ее распухших губах играла улыбка, и Ран нагнулся, подтянул ее, впился в эти губы, на которых остался его пряный вкус. Раяна вдруг рассмеялась, прямо ему в рот, щекоча дыханием, и Ран отстранился, чтобы увидеть ее невозможно синие глаза и довольное лицо. Саанма…

– Кажется, позавтракала, – сказала Оникс.

И ему снова стало нечем дышать. И почти невозможно смотреть на нее такую – смеющуюся, довольную, расслабленную. В его руках. С его вкусом на языке. От такой Оникс у него кружилась голова и внутри что-то ломалось с потрясающей и сладкой болью. Его мир разрушался до основания, до руин, со всеми его принципами, понятиями и смыслом. Больше не было никакого смысла, была лишь она. Он сам разрушался и лишь радовался своей погибели с истовостью одержимого, пока она улыбалась. И он готов был сделать что угодно ради этой улыбки. Убить, уничтожить или помиловать – все, что она захочет. Кого она захочет.

Ашан архар! Кажется, он безумен.

Раяна вскочила, дернула его за руку.

– Пойдем гулять?

– Гулять? – аид приподнял бровь, все еще пытаясь найти себя в этом разрушенном мире.

– Да. Сегодня такое солнце! Пойдем?

Конечно. Хоть на край света. Хоть в бездну. С радостью.

– Пойдем.

Над дворцом брызгами света искрилось солнце, и воздух пах так упоительно сладко – обновлением, весной, счастьем. Или так казалось Рану. Они шли по парку, он держал Оникс за руку и щурился от солнечных зайчиков. И Оникс улыбалась.

Приближение… Такое восхитительное приближение…

Глава 19"

"Если бы Оникс спросили о самом лучшем дне в ее жизни, она назвала бы этот. В их отношениях что-то изменилось, и они оба боялись спугнуть то хрупкое понимание, что обрели. Словно все было впервые: прикосновения – трепетные и осторожные, переходящие в безудержную страсть, слова – несмелые, смех – настоящий. Оникс вдруг поймала себя на том, что любуется Раном. Тем, как он двигается, как говорит, как смотрит, чуть склонив голову. Как занимается любовью, как держит свои ужасающие клинки… Она любовалась им всегда, хоть и не хотела этого признавать. Он был великолепен, ее мужчина.

Ее?

Мысль возникла в голове и осталась там, как приманка, как ловушка.