Дом сестер

Филипп часто сталкивался с тем, что женщин привлекала его яркая внешность, и они знакомились с ним ближе, но в конце концов наступал момент, когда они начинали понимать, что имеют дело с больным человеком, и тогда постепенно отдалялись от него.

Фрэнсис же воспринимала его таким, какой он был. Она отдавала себе отчет, что находится в исключительной ситуации, в которой цеплялась за каждого, кто проявлял к ней дружеское расположение и участие. Филипп, с его глубоко израненной душой и тяжелыми воспоминаниями о детстве и юности, как никто другой умел найти для нее утешение.

И это определяло его значимость для Фрэнсис. Его эйфория в отношении того, что он внезапно стал сильным, основывалась на заблуждении. Филипп не стал сильнее — он всего лишь нашел человека, который был слабее, чем он, и таким образом соотношение сил изменилось. Он не задумывался над тем, что это всего лишь вопрос времени, пока Фрэнсис не поправится окончательно."

"Как Филипп написал ей позже в письме, в то время он уже строил планы на дальнейшее совместное будущее. Он видел ее своей женой и матерью своих детей. Они станут делить друг с другом все тревоги и заботы, которые не казались ему такими уж серьезными.

Он всегда будет рядом с ней, а она — рядом с ним. Где-то далеко, позади, лежала широкая черная полоса, в которой остались все тревоги прошлого. Перед ними брезжил яркий свет.

На ее восемнадцатый день рождения, 4 марта, Филипп подарил Фрэнсис золотой медальон со своей фотографией внутри и на прилагаемой открытке написал цитату из «Мечты мира»: «…и в следующий момент он держал в своих объятиях мечту мира, и горечь долгих лет отпала от них и была забыта».

В первый раз Фрэнсис охватило чувство, будто к ней приближается что-то, с чем ей следует поскорее покончить, пока еще не поздно. Но именно в тот день ей показалось, что у нее осталось еще меньше сил, чем раньше. Она праздновала свой восемнадцатый день рождения и чувствовала себя обессиленной, словно была старой женщиной. От бабушки Кейт пришло письмо, но от Чарльза и Морин не было ничего.

Четвертое марта выпало на субботу. Маргарет пригласила Элис и Джорджа на чай, и Джордж, у которого был выходной, с удовольствием принял приглашение.

Кухарка испекла торт, пирог и печенье — достаточно, чтобы накормить целую армию. Из напитков были чай, кофе и горячий шоколад со взбитыми сливками.

Почти все осталось нетронутым. У Фрэнсис и так не появилось аппетита, а Филипп никогда не был любителем поесть. Элис и Джордж явно поссорились. Они едва обменивались отдельными словами, делая маленькие глотки из своих чашек и нехотя ковыряясь в тарелках. Фрэнсис предположила, что дело было в вечной теме, касающейся женитьбы.