Дом сестер

— В известной степени ты права. Ее мучили различные страхи, она не могла раскрыться. Но обо всем этом я, будучи подростком, совсем не задумывался. Лора была просто частью инвентаря фермы Уэстхилл — существо без возраста, вечно ходившее с круглыми глазами, словно увидела привидение. Она всегда была очень любезной. Впоследствии Лора получила в Лейберне образование по специальности «Домашнее хозяйство» и даже научилась очень прилично готовить. Она часто меня чем-нибудь угощала: то куском пирога, то каким-то лакомством, оставшимся от десерта. Она очень старалась во всем угождать Фрэнсис, так как постоянно жила в ужасном страхе, опасаясь, что та может ее выгнать.

Я думаю, что Фрэнсис чувствовала ответственность за нее и сочувствовала ей, но подобострастность Лоры ее ужасно раздражала. Часто, теряя терпение, она срывалась на Лору, и та по нескольку дней чувствовала себя подавленной.

— Ты часто здесь бывал ребенком?

Фернан кивнул, и на его лице, которое было таким холодным в это утро, опять появилось выражение тепла.

— Очень часто. Я любил Фрэнсис Грей. В ней было столько гордости… Настоящий бойцовский характер. Она написала в своих воспоминаниях, что, будучи молодой девушкой, сидела в тюрьме с суфражетками? У нее были мужество и сила.

Она выращивала лошадей и учила меня верховой езде. Иногда я здесь ночевал. Я любил этот дом. Дейлвью всегда казался мне холодным и мрачным. Там мне всегда было холодно. Да и сейчас тоже…

Именно это говорила Фрэнсис о том доме, подумала Барбара, и Виктория ощущала то же самое. Возможно, в этом что-то есть: дом, в котором просто никто не может быть счастлив…

— Когда Маргарита рассказала тебе о том… случае во время войны? — спросила она.

— Очень поздно. Когда отец уже давно умер, а я был женат. Мать умерла в семьдесят четвертом году, за шесть лет до смерти Фрэнсис Грей, хотя была значительно моложе ее. Она никогда не чувствовала себя здесь дома. И я думаю, что она так до конца и не пережила страшную смерть своего первого мужа. Брак с моим отцом был разумным решением, лучшим, что могла предпринять бедная эмигрантка. Они прекрасно ладили друг с другом, но ее сердце принадлежало погибшему мужу, а сердце отца… Он с детства любил Фрэнсис Грей — об этом даже написано в книге, — и так оставалось до самой его смерти.

Барбара кивнула.

— У матери был рак, и она знала, что ей осталось недолго. Мне был тогда тридцать один год. Я до сих пор не знаю, почему за три дня до смерти она поведала мне эту старую историю. Мать была католичкой; возможно, ей не хотелось уходить в вечность, будучи посвященной в тайну безнаказанного убийства. Может быть, ее признание было для нее своего рода исповедью… Но, несомненно, было бы лучше, если б она пригласила настоящего священника. — Он немного помолчал.