Драгоценный выстрел

Не давил фактами, не старался дать понять, что произошедшее в целом ему уже известно, не пугал тем, что люди, с которыми он разговаривал по телефону и которых направлял в «Витязь», могут опознать его голос. Ничего этого он делать не стал и простился с Вадимом дружественно, даже как-то по-отечески.

— Что ж, на нет и суда нет, — философски произнес Лев. — Если без адвоката ты говорить не желаешь, силой никто заставлять не будет. Хотя в подобных случаях гораздо лучше адвоката не дожидаться, можешь поверить моему опыту. Особенно если это именно ты стрелял в того парня. Если бы ты сразу рассказал, как все было, не увиливая и не делая дурацких попыток запугать адвокатами, это сразу показало бы чистоту твоих намерений и то, что убийство ты совершил неумышленно.

А теперь у меня есть все основания думать, что произошедшее явилось результатом умысла или, что еще хуже, предварительного сговора. Подумай, какой вариант для тебя предпочтительнее, ты ведь неглупый парень. Вот тебе мой телефон. — Он вырвал из блокнота листок и записал номер. — Если надумаешь переменить стратегию, звони, я всегда открыт для диалога.

— Я могу идти? — Вадим был не на шутку удивлен.

— Можешь, можешь. А ты думал, тебя так-таки сразу арестовывать побегут? — усмехнулся Лев. — Много чести, дорогой. Ты от меня никуда не денешься, а изоляторы у нас и так переполнены. Вот доказательства соберу, тогда уж и приду с конвоем. Закрывать так закрывать, всерьез и надолго. А по мелочам я не играю.

Вадим, еще находившийся под впечатлением происшедшего, задев дверной косяк, вышел из кабинета и, как вырвавшаяся на свободу птица, поспешил убраться из этого «нехорошего» места подобру-поздорову.

А Гуров тем временем пригласил к себе второго телохранителя, темноволосого молодого человека с азиатскими чертами лица.

— Марат Ниязов, — представился тот.

Гуров стал расспрашивать его о покушении и последовавшем за ним «повышении квалификации» и уже очень скоро убедился, что Марат Ниязов еще меньше склонен к проявлению эмоций, чем Вадим Ведерников.

Не показывая ни малейшего волнения, он слово в слово, как заведенный автомат, повторил то, что незадолго до него говорил Ведерников. Учитывая, что до прихода в кабинет парни между собой не общались, оставалось только еще раз отдать должное предусмотрительности Яковлева, так хорошо организовавшего предварительную подготовку.

На слова о тренировках и убийстве Ниязов отреагировал с тем же безразличием, как будто все это было не про него. Адвокатом он не грозил, но на вопросы о соревновании отвечать отказался, причем сделал это с такой спокойной уверенностью, что и без адвокатов было ясно — ловить здесь нечего.

Отпустив его, Лев достал телефонную трубку и набрал номер Яковлева:

— Анатолий Сергеевич? Это Гуров.